Онлайн книга «Миссия: соблазнить ректора»
|
Шаэль тяжело опустила на тропинку два металлических ведёрка, прикрытых крышками, бросила две пухлых кисти, грабли и деревянную лопатку. Я инстинктивно отступила назад, попала ногой на край тропинки, потеряла равновесие и, чтобы не упасть, сделала ещё шаг назад. В ту же секунду Шаэль ухватила меня за ворот и дёрнула на себя. — Сказала же ничего не трогать! Стой и не шевелись! У тебя за спиной рициния. Я резко обернулась и уставилась на небольшой куст, растущий прямо из земли и огороженный чисто символическим заборчиком высотой с ладонь. Непримечательный и абсолютно безопасный на вид куст. Широкие густо-зелёные листья, напоминающие восьмилучные звёзды, цветы или плоды в виде колючих оранжевых шариков… — Не веришь? — подруга вздохнула. — Я не спец, мне не особо интересно было в это вникать, но рициния жутко опасная, у неё ядовито всё, от корней до семечек. За ней в кадке степной молочайник, видишь, такой, с мясистыми листьями и толстыми стеблями? Его белый сок вызывает кровавую рвоту и диарею, просто выжигает изнутри внутренности. Правее ложный крапивник, ну, тот, с сиреневыми пышными соцветиями. Рядом белая змееголовка, невзрачная на вид дрянь, её сок приводит к тяжелейшим отравлениям, рвоте и — характерный признак — сильной дрожи по всему телу. Вон тот красавец с фиолетовыми вытянутыми цветками сложной формы — вроде бы чернокорень, яд содержится в клубнях, вызывает паралич, мышечные судороги и остановку сердца… Я поёжилась. Неожиданно стало не хватать воздуха. — Вот так просто? И никаких секретных знаний? — Ну, почему же, — усмехнуласьШа. — Мало кому придёт в голову пожевать клубень чернокорня или стебель молочайника. Яд надо добыть, сохранить и далее, по обстоятельствам. Как правило, в малых дозах яды бывают даже полезными, целебными. Дозу, время, интенсивность воздействия надо точно просчитать. Попробовать усилить или ослабить, смешать со всем, чем только можно, а самое главное — отыскать противоядие. Работы тьма. Но это чужая работа, а наша с тобой — вот! — Шаэль кивнула на ведёрки. — Ты доброволец, тебе и выбирать. — Краска или навоз? Какой сложный выбор! — Не навоз, а алхимагическое удобрение, — подруга шмыгнула носом. — Честно говоря, мне здесь не нравится. И мамаша об этом прекрасно знает! Давай закончим поскорее, пожалуйста! Начнём вот отсюда… Следующие часа четыре мы усердно трудились, облазив на коленях почти всю «особую теплицу». Красили, подкладывали удобрение, выщипывали специальными металлическими щипчиками сорняки, невесть каким образом прорвавшиеся в эту восхитительную — с точки зрения растений — обитель. — Давай под рицинией я сама покопаюсь, отдохни, — великодушно предложила я. Шаэль с её плотной комплекцией под маской попросту задыхалась, пот стекал по её круглым щечкам. Подруга молча кивнула и села на одну из скамеечек. Очень хотелось пить, но проносить питьевую воду в теплицу было нельзя. Вооружившись маленькими граблями и пинцетом для сорняков — очень полезная штука! — я быстро провела граблями по земле и вдруг почувствовала, что грабли зацепились за что-то. Я аккуратно раздвинула ладонями рыхлую жирную почву — и стала аккуратно отцеплять зацепившийся за зубчики грабель корешок. Действовать в толстых перчатках было неудобно. На мгновение мелькнула предательская мысль прихватить его с собой. Прихватить, подсушить, измельчить — и подсыпать Эстею в чай напоследок. Сказать по правде, вовсе не моральные терзания меня останавливали, нет — скорее, технические сложности. Вряд ли Эстей будет пить со мной чай. |