Книга Отец на стажировке, страница 51 – Ирина Котова, Валерия Панина

Гроул присоединился к ним, неожиданно получая удовольствие от того, как реагируют малыши на брызги и волны. Чувствовалось, как колотится маленькое сердечко, когда он опускал щенка в воду, держа под животик. Волчонок дрыгал лапками, пытаясь плыть, а Морна плыла довольно уверенно, загребая хвостом, как бобёр. Потом дети обернулись, потому что шёрстка намокла и тянула ко дну, и барахтались на мелководье, пока не устали. На берегу их укутали в толстые полотенца, напоили и уложили в тень под присмотром Маккензи.

Дав Ринору бутылочку, Вилда зашла в глубину и поплыла, сильно, почти по-мужски рассекая волны. Гроул сначала было хотел дать ей время побыть в одиночестве, но увидел, как в волнах мелькнули светлые волосы и перламутровые тела русалов, которые тут работали в качестве спасателей, и решительно поплыл следом за оборотницей. Он держался на расстоянии, но и гаремоводов отгонял, позволив волчице поплавать спокойно.

Вечером они зашли в морской ресторан. Дети дрыхли в своих корзинках, Маку как слуге был выделен столик для ужина и присмотра за ними, а Гейб и Вилда уселись в нише с видом на море и ждали, когда подадут блюда.

– Хороший сегодня день, – заметила волчица.

– Хороший, – согласился Гроул и едва сдержал зевок. – И тем, что мне не надо готовить, тоже.

– Я сдала отчет, теперь смогу подменять тебя с готовкой по выходным до следующего, – проговорила она. – И делать завтраки на постоянной основе, это будет справедливо.

– Сегодня не просто хороший, а отличный день, – подмигнул ей Гейб и тыкнул вилкой в поднесенного жареного осьминога.

Вилда промолчала. Слишком по-настоящему было все это: уютный вечер, разговоры ни о чем, обаятельный и улыбающийся Гейб. Слишком хорошо, настолько, что можно забыть о том, как он когда-то прогнал ее. И она выбрала молчать.

Гейб, поразмыслив, тоже решил помалкивать. Вилда как будто смягчилась, даже лицо стало не таким строгим, взгляд перестал быть настороженным. И он боялся спугнуть ее настроение.

Так что они очень уютно молчали и наслаждались едой и морским закатом, до техпор, пока Гроул не кашлянул.

– Я хочу вам кое-что подарить, – сказал он хрипло, полез в карман и достал оттуда коробочку из ювелирного. – Вот, – сказал он с неловкостью, открывая коробочку. Лунный камень засиял в свете заката, – это для Морны и для тебя. И для нас с Ринором. На память о сегодняшнем дне, – он раскрыл один из кулонов, в котором была маленькая фотография их четверых.

Вилли переменилась в лице. Оборотень замер.

– Гроул, зачем? – спросила она с горечью. – Нам с Морной от тебя ничего не нужно.

– Я думаю, нам следует поговорить, – прямо сказал он. – Обговорить то, что случилось тогда. Может, Великий Вожак не зря снова свел нас, Вилли? Я многое понял за эти два месяца и…

– Гейб, ты все сказал десять лет назад, – перебила его Вилда, не желая слушать дальше, потому что глупое сердце требовало выслушать и простить. – Предавший однажды предаст и дважды, поэтому не нужно этих иллюзий. И подарков. Ты Морне не отец и мы не семья. Мы просто работаем вместе. Еще пара месяцев, пока разберутся с безопасностью Ринора, и мы разъедемся. Через год она о тебе и не вспомнит.

– Ты этого хочешь? – сипло спросил он.

– Только этого, – твердо ответила Вилли.

– Хорошо, я тебя услышал. – Он с неловкостью убрал кулон в коробочку, выронил его, выругался, запихал кое-как и сунул все обратно в карман. – Больше никаких иллюзий, Вилли, раз ты даже дружеский подарок воспринимаешь как неискренний и сделанный, чтобы понравиться тебе.