Книга Огня дракону! или Микстура от драконьей депрессии, страница 101 – Ирина Котова, Валерия Панина

– Это что, – недоверчиво спросила Тиана, взяв с плеча серебристый кружок, – рыбья чешуя?

– На счастье, магистр, на счастье! – крикнул тонким голосом русал, уже подозревающий, что его сейчас будут бить за добрый порыв. И от нервов, не иначе, широким жестом сеятеля высыпал остатки чешуи.

– Так, стоп, – выставил вперед руку Натаниэль, и салют застрял в воздухе. Русал удрученно прикрыл глаза.

– Спасибо, Нат, а то у меня это счастье уже в зубах завязло, как молот в грязи, – сплюнула гномка.

Тиана, слишком ошарашенная, чтобы что-то говорить, сняла шляпку, стряхнув с нее чешую, попыталась отряхнуть платье. Чешуинки застряли в волосах и на одежде, и попахивала теперь вся троица морской рыбой, к тому же не первой свежести.

– Давай-ка вот так, – пробормотала Эбигейл, крутанув рукой, и вся чешуя в округе собралась в большой ком, который завис перед гномкой. – Как раз будет мне на морские артефакты.

– Омиши, спасибо за поздравление, – тактично сказала Тиана. – А лерд Миль-Авентис на месте?

– Еще не прилетел, – интимно сообщил Омиши. – Вы, вероятно, хотите к нему зайти и подождать его. Сделать ему, – он сделал таинственное лицо, – особыйсюрприз?

– У меня сейчас пара, – ледяным тоном отказалась леди, стараясь снова не покраснеть. – Зайду к обеду. Спасибо еще раз, Омиши.

* * *

На следующий день после посещения приема вчесть помолвки Миль-Авентиса магистр Фрай продолжал пребывать в прекрасном настроении. В отличие от супруги. В этом случае помочь могли только два средства, и глядя на искры, которые сыпались от королевы, когда она зашла в семейную столовую на обед, магистр Корнелиус решил, что самое время использовать оба.

– Дорогая, кого мне превратить в лягушку, чтобы ты улыбнулась? – поприветствовал он Миррей. Та расстроенно дернула плечом, но лицо ее слегка расслабилось.

– Мама! – присоединился к нему принц Арден, подпрыгивая на руках у отца.

– Счастье моё, – королева взяла сынишку, пригладила светлые локоны, поцеловала в румяную щёку. Лицо немного смягчилось, но между бровями так и осталась сердитая морщинка.

– Плохи дела, – сказал Корнелиус мраморной орчанке-охотнице с арканом. Статуя в знак согласия промолчала.

– Я есть хочу! – сообщил трехлетний принц, выворачиваясь из рук матери и подбегая к столу. Орчанка мамушка Дамалис, нянчившая ещё старших принцев, сыновей давно почившего короля, которые ныне проходили службу в армии, подхватила малыша, усадила на стул с высокими ножками. Королева заняла свое место во главе стола, отец сел напротив сына и дал знак придворному виночерпию. Тот споро и аккуратно налил в чашу горного хрусталя красного мельтийского. На магистра он при этом старался не смотреть – ибо отличался своеобразным вкусом в выборе предметов воздыхания и несколько лет назад выбрал оным Корнелиуса, который был тогда придворным магом.

Магистр тогда от изумления обратил его на год в осьминога и чуть не оставил так навсегда, но королева попросила вернуть слугу в человеческий облик.

– Он превосходно разбирается в винах, – объяснила она, посмеиваясь, – а вдобавок обладает таким свойством к лести, что меня это очень веселит.

С тех пор придворный виночерпий боготворил королеву и тайком (о чем знал весь двор, а то и весь Веншиц) записывал ее изречения в сборник, чтобы потом издать. Ее величество как-то потребовала записную книжку, ознакомилась, посмеялась и пообещала, что спонсирует издание. С тех пор виночерпий обожал ее еще больше.