Книга Вышитые сны маленькой гианы, страница 82 – Олла Дез

Сил почти ни на что не осталось, поэтому мы с Лу, не сговариваясь, отправились спать.

А утром я ощутила знакомый зуд в ладонях, меня потянуло в мастерскую. Основа уже была натянута и я, приблизившись к станку, запустила руки в нитки.

И снова я будто провалилась. Руки жили своей жизнью. Вначале я еще пыталась хоть как-то осмыслить и проконтролировать процесс, но потом поняла, что мозг только мешает. И я следила, как под пальцами рождается узор. Иногда вспыхивала магия. Что характерно и золотая, и рыжая, и белая. Я ткала и ткала не в силах остановиться.

Я слышала, как в дверь мастерской стучали, и голос Лу спрашивал все ли в порядке. Я отвечала и снова погружалась в работу. И только к вечеру работа была завершена.

Я устало откинулась на спинку стула и стала разглядывать получившийся шедевр. Не могу сказать, что ковер был мне не знаком. Знаком. И очень хорошо. В свое время я писала монографию на тему этих ковров и даже планировала диссертацию.

Ковер отличался от эталона и сильно, но, тем не менее, был узнаваем. И я стала пристально искать различия, воскрешая в памяти оригинал — прославленный гобелен «Дама с единорогом. Слух».

Единорог был совершенно точно другим. Более оформленным и прорисованным. Грива гуще и пышнее. На оригинальных шпалерах конца пятнадцатого века у единорога гривы практически не было. Здесь же грива белоснежно развивалась, сам единорог был мощнее, сильнее и явно больше.

Две девушки на центральном фоне — одна из них точно я, а вот во второй я с удивлением узнала… Лу. Светлые волосы, черты лица и даже наклон головы. Я выткала Лу и себя. Получилось очень похоже на оригинал. Тамтоже центральную часть композиции занимали шатенка и блондинка, играющие на органе. Именно игра на органе и символизировала одно из чувств, а именно — слух.

Дальше за моей спиной располагался вовсе не лев, как это было на эталонном гобелене. Да. За моей спиной сидела красная мантикора собственной персоной. Большая красная кошка с раскрытой пастью, из которой торчали внушительные клыки. И так же как у единорога развевалась красная грива, толстый змеиный хвост заканчивался большим ядовитым шипом. Я уже видела такую мантикору, когда перенастраивала мамин ковер на короля.

Но основным отличием был цвет. Основа под эталонной шпалерой — красная. А здесь цвет был изумрудно-зеленый. Точно также на общем фоне были вытканы изящное плетение растительных и животных мотивов, так называемый мильфлер — особый вид шпалер пятнадцатого века с однотонным фоном, усеянным цветами или листьями. Вот только на моем ковре это был волшебный лес. Лес, откуда прибыл Повелитель, и куда мне так нужно было попасть.

Что ж. Подводя итоги. Я изобразила двух девушек, похожих на нас с Лу как две капли воды, за спиной у нее располагался единорог, за моей же спиной красовалась красная мантикора. И все это на фоне волшебного леса. По-моему все очевидно, и в то же время добавляло еще больше загадок. В моем мире разгадать цикл шпалер Дама с единорогом пытались многие. И загадок и аллегорий там все равно достаточно.

Но пугало меня не это. Как я теперь покажу этот более чем понятный намек королю и Повелителю? И как я могу не показать? А главное. Если это увидел в своем сне Повелитель, то, выходит, они уже знают? Прятать ковер бессмысленно?