Книга Вышитые сны маленькой гианы, страница 159 – Олла Дез

Поэтому я бежала и больше не смотрела по сторонам, и, по всей видимости, Аджи-Дахаку понял, что больше искушать меня ничем не получится, потому что сад резко закончился, и я уперлась в стену с узким коридором, ведущим дальше вглубь скалы.

Коридор, по которому я шла, становился все уже и темнее. И вот я уже могу протиснуться только боком, но, по всей видимости, это и было самым узким его местом, потому что дальше он стал расширяться и даже в глубине показался свет.

И тут вдалеке послышалось песня. «Как родная меня мать провожала. Тут и вся моя родня набежала». Это пел такой знакомый и такой родной голос. Я припустилась бежать по длинному коридору и в знакомую квартирку я влетела сломя голову. Вот и коридор перед кухней, в котором я знаю каждую щель и каждую трещинку, каждую дырочку на обоях. А из кухни между тем донеслось: «В Красной Армии штыки чай найдутся,

Без тебя большевики обойдутся». Воттут дед всегда крякал и качал головой. И я всегда недоумевала. И в самом деле, обошлись бы? Я остановилась на пороге знакомой кухни и застыла.

Все было как всегда: бабушка что-то пекла и напевала очередную залихватскую песню. На этот раз про Ваньку, который почему — то не захотел жениться на Арине, а зачем-то идет непонятно куда. Вон знакомый половник для супа, а вон там любимое бабушкино полотенце.

И вот она оборачивается и ласково так говорит.

— Что застыла-то, девонька моя? Иди сюда, я тебя пирогом угощу?

И бабушка протянула ко мне руки. Сколько же раз я вот так с разбегу кидалась в эти ласковые объятья и меня гладили по голове и угощали пирогом? А потом обязательно слушали и про неприятности в школе, и про подружек, и про Сеньку, что сидит за соседней партой.

И я сделала шаг вперед.

Тут произошло сразу две вещи, которые вернули меня с небес на землю. В глазах у бабушки появился незнакомый торжествующий и злобный огонек, а потом она вдруг резко качнула головой из стороны в сторону. Нет? Что нет? Не подходить? И я очнулась.

— Ты ведь не моя бабушка, да? — и я отступила на шаг назад.

И вот знакомая кухня поплыла, и исчезла, а передо мной знакомые стены пещеры. И только бабушка все еще стоит передо мной.

Она снова протянула руки ко мне, но я уже понимала где я и кто я. Я давно уже не та маленькая девочка, что бежала к ней после школы, не желая идти домой к родителям. Я выросла и даже успела почти умереть. Я не должна дотрагиваться до нее, как бы мне этого не хотелось бы.

Я снова сделала шаг назад.

И тут услышала знакомый писклявый голос. Точно так же он уже вопил, когда я не стала его целовать.

— Ты играешь нечестно, не честно! Ты не должна была выиграть! Вы все нечестные!

И вот уже бабушкин образ стал быстро терять краски. Он как будто истончался, пока не осталась лишь едва заметная дымка, похожая на скопление белого утреннего тумана.

У тумана можно было отчетливо рассмотреть черты лица бабули. Вот теперь она и улыбалась по-другому. Не было и в помине хищных и злых ноток в ее улыбке. И как я сразу не заметила разницы?

Я протянула руку, но она прошла сквозь туман и я не почувствовала, что коснулась чего-то. А фигура из зыбкого тумана вдруг качнулась и, махнув рукой, позвала к самому углу последней пещеры. Там было жуткотемно, и сама бы я туда не полезла. Но бабушка так настойчиво звала меня, что я шагнула вперед и, оторвав от запястья красную нитку, сотворила крошечный огонек, который сгорая, осветил темный угол.