Книга Инструктор по обмену, страница 19 – Каталина Канн

– Упрямая, - его губы коснулись мочки уха, вызвав рой мурашек, пробежавших по спине. – Мне бы не хотелось терять коллегу для таких интересных спаррингов.

– Я обещаю тебе, что это последний раз, когда ты оказываешься сверху. - Я попыталась сбросить его с себя, но он оказался подобен горной скале. Твердый и неподъемный. Сколько же он весит?!

– Посмотрим, Дарина. - Лейтенант не сводил с меня пристального взгляда, в которых светился азарт, а на губах появилась улыбка.

Я могла бы поклясться, что он знает, как вывести меня из равновесия.

– Слезьте с меня, лейтенант Вольтер. Спарринг окончен, - решительно произнесла, на самом деле,не хотела, что бы он отпускал меня. Но не могла уступить тому, чего хотела.

Взгляд арракианца на мгновение задержался на моих губах, прежде чем он слегка наклонил голову и хриплым голосом произнёс:

– Ваше желание для меня закон, капитан, - слова звучали, как обещание чего-то в будущем.

Как только его хватка на запястьях ослабла, я вывернулась из-под мужчины и вскочила на ноги, успокаивая дыхание.

– Проведём ещё один спарринг в пятницу? - спросила я, борясь с желанием позорно сбежать из тренировочного зала.

– Готов хоть каждый день, коллега, - весело отозвался арракианец, в миг оказавшийся на ногах.

– Договорились, лейтенант, – выдохнула я, тряхнув головой и быстро направившись на выход, собирая свою гордость по кусочкам.

Этъер

Я ненавидел

опаздывать, потому что это напоминало об отце, который никогда не приходил вовремя, если вообще удосуживался прийти, а также о матери, которая кусала нижнюю губу и пыталась притвориться, что всё не имеет значения.

И вот теперь я опаздывал на ужин по случаю открытия семестра.

"Совсем как отец", - мрачно подумал я, стараясь не думать о позоре. Моим единственным утешением был тот факт, что причиной опоздания стала неисправность пульта управления в одном из реактивных истребителей. Я потерял счёт времени, пытаясь разобраться в проблеме, и теперь спешил по пустым коридорам под эхо моих шагов.

О чём никому не мог рассказать, так это о то, что я оказался в ангаре, потому что мне нужно было остыть после спарринга с Дариной, и ничто так не успокаивало меня, как копание в схемах истребителей.

Ох, снова образ её вздымающейся груди и расширенных зрачков, когда она лежала подо мной. На мгновение я чуть не поддался эмоциям и не поцеловал её, но вовремя вспомнил, кто она такая, и кто я, и почему она недоступна для меня.

Я пошёл быстрее, отгоняя желание обладать ею, которое бушевало во мне с момента начала нашего спарринга и никак не желающее отступать, как и назойливые мысли о ней.

Бормоча проклятия себе под нос, прекрасно понимал, что всё испортил. Но подозревал, что если бы я позволил ей выиграть, то она бы это сразу же поняла и еще больше разозлилась бы. Так по крайней мере я смогу насладиться спаррингами с ней еженедельно, от мысли о которых кровь приливала ко всем органам.

Я достиг арки и шагнул в общий зал, где уже раздавался грохот тарелок, звяканье бокалов и громкие разговоры присутствующих.

За длинными столами, тянущимися по всему залу, сидели кадеты, которые громко переговаривались, шутя друг с другом. Дальше параллельно им был поставлен стол для преподавателей и инструктором, во главе которого сидел адмирал.