Книга Проданная врагу. Вернуть истинную, страница 94 – Алиса Князева

– Вы уже сделали достаточно, смертный, – хмурится бог.

– Не я. Но я должен исправить то, что натворили остальные. Расскажи мне, почему Солнцеликая это делает?

– Ты слишком дерзкий для смертного, – строго замечает он, но на губах намечается улыбка. – Но я узнаю черту своих потомков.

Лестно, но я игнорирую похвалу.

– Во времена, когда я был ещё близок к миру смертных, моей истинной стала девушка, – вечность спустя рассказывает он. Сухо, будто военный отчёт. – Красивая, гордая и мечтающая обрести силу. Я сделал её драконом, чтобы время не отняло у меня её жизнь и красоту, но ей было мало этого. Она хотела стать богиней. Солнцеликой, как вы теперь называете.

– А как её зовут по-настоящему?

Лунобог улыбается.

– Уже никак. Её имя стёрто в день, когда она едва не уничтожила ваш край, решив, что ей тесно разделять власть со мной. Теперь у неё нет имени.

– Поэтому ты уничтожил книги? Чтобы никто не узнал его?

– Да. В нём хранится много силы. Пока у Солнцеликой нет другого, она – всего лишь тень,вот только… то, что вы, смертные, устроили, нарушает баланс. Сейчас она на границе и ей остался всего шаг, чтобы обрести былую мощь.

Звучит зловеще. Но как с этим связана моя Авалина?

Я опускаю голову и кладу ладони на свой живот. Уже не такой плоский как раньше, фигура начала меняться.

Сколько раз за последнее время я рисковала жизнью своего ребёнка? Чуть не ежедневно. Чудо, что он жив до сих пор, продолжает бороться. Мой малыш очень сильный, весь в своего отца. И пусть его зачатие случилось вне брака, я по-прежнему не жалею о том, что решилась тогда.

Даже представить страшно, что было бы сейчас, если бы я этого не сделала. Может, и Валфрик не решился бы броситься в это пекло, чтобы вытащить меня, не стал бы так упрямо отстаивать наши интересы. Возможно, я сейчас была бы не пойми какой женой Сидда и отмывала его замок от очередной попойки. Никогда не узнала бы, что Дом Солнечного Снега на самом деле принадлежит мне.

Моя жизнь состоит из длинной череды ошибок, но в них так много всего, не знаю, как объяснить. Чувствую, что в пройденном мной пути столько меня самой, вряд ли кто-то другой поступил бы так же, как сделала я. И это… хорошо?

– Что скажешь? – вырывает меня из размышлений Солнцеликая.

– А как же мой ребёнок? – спрашиваю я. – Если я соглашусь, ты отнимешь его жизнь, да? Заменишь своей?

Солнцеликая прикрывает глаза. Я любуюсь её лицом, совсем не таким, как у статуи в гробнице. Там она выглядела будто бледная тень самой себя. Сейчас на щеках видно здоровый румянец, губы ярче, в волосах будто из ниоткуда распускаются белые весенние цветы.

Сейчас она однозначно выглядит богиней, не спутать. Какая резкая перемена. Откуда в ней силы?

– Можно ли назвать это полноценной жизнью? – спрашивает Солнцеликая. – Твой ребёнок ещё не жив. Он ничто. Как и я. Нет разницы, чья душа займёт тело.

Я снова опускаю взгляд. Есть в её просьбе что-то неправильное, нечестное. По отношению к моему малышу, который и так уже многого натерпелся.

– Прости меня, Солнцеликая. Я благодарна тебе за всё, но… в этой просьбе вынуждена отказать.

– Почему?

– Потому что… мой ребёнок… так отчаянно борется за свою жизнь. Я ведь давно могла потерять его после всех переживаний и испытаний. Но раз ребёнок всё ещё со мной, значит, он вправе прожить эту жизнь.