Книга Проданная врагу. Вернуть истинную, страница 56 – Алиса Князева

Я напрягаюсь. Культура двуликих отличается в разных Домах, начиная с религии и заканчивая взглядами на брак и семью. Ровер морщится, показывая удлинённый клык.

– Сделай её равной себе по крови, если хочешь выжить. Вы, драконы, слишком гордые. Довольствуетесь тем, что жизнь ваших истинных удлиняется рядом с вами, но не позволяете им обрести силу.

– Ты лезешь не в своё дело, – опускаю подбородок.

Волк усмехается.

– Я понимаю, почему. Но подумай о том, есть ли у тебя выбор? Я слышал о твоём отце.

– Не сравнивай мой вид со своим.

– Зазнаёшься.

– Нет. Есть большая разница, обернётся она волчицей или драконицей. Это опасно. Я забочусь о ней.

– Твоё право, – ведёт плечом Ровер, поправляя меховой плащ и проходя мимо, чтобы также отправиться в обратный путь – Вот только кто будет заботиться о ней, когда ты сгоришь, не имея связи с признанной тобой истинной?

Я ещё долго стою в пустой комнате и смотрю на то, как языки огня лижут брёвна.

То, о чём говорит этот двуликий, совершенно не к месту в нашем крае, но, как я знаю вполне привычно для других. В Доме Ровера опять же. Но рисковать Авалиной я… не готов. Просто это слишком опасно. А если она взлетит и расшибётся?

Должен быть другой способ избавить её от проклятия.

По моей просьбе наполняют ванну. Побоявшись показывать кому-либо своё бедро, я отпускаю служанок и запираюсь в хорошо прогретой наполненной паром ванной.

Я уже поняла, что Валфрик разместил меня в своих покоях. Всё здесь пахнет им, разные мелочи на полочках, картины на стенах. В каждой детали я узнаю Валфрика, так странно. Это одновременно радует, он явно заявляет на меня права, но в то же время пугает. Я прекрасно понимаю, как всё это выглядит, и сколько проблем я доставляю.

Скинув ночную рубашку, я осторожно разматываю бинт на бедре. Рана выглядит ужасно. Воспалена, сквозь аромат обеззараживающих трав всё равно пробивается нехороший запах. Не гниение, но тоже что-то... неправильное. Становится страшно.

Я помню, как в наш замок забрёл раненый охотник. Он с отрядом выслеживал какого-то зверя, нарвались на двуликих и ему пришлось бежать несколько дней практически без отдыха, чтобы выжить. Его рука выглядела так же, а может и получше. У него не было возможности обработать её, в отличие от меня. В конечном счёте руки он лишился…

Мне моя нога ещё нужна! Я в конце концов, должна стать матерью.

Осторожно опускаюсь в воду, в которую успели добавить какие-то отвары трав. Ногу сперва обжигает болью, но потом её будто отрубает и я, не сдержав удивлённого стона, откидываюсь на бортик.

Ладони сами собой накрывают плоский живот. Мой маленький ребёночек… Его ещё не прощупать, но я уже так сильно его люблю, что хочется затискать. В порядке ли он? Наверное, и не заметил, крошка, какой ужас тут творился.

И хорошо. Это проблемы взрослых. Ему о них знать незачем. Не верится, что мы спаслись. Кажется, это самое страшное приключение в моей жизни. Впрочем, спаслись ли? Ведь сейчас мы стоим перед куда более серьёзным испытанием. И эта опасность куда страшнее, – неизвестность.

Вздохнув, я отмываю волосы, вылезаю, чтобы завернуться в чистое полотенце и впервые за последние дни чувствую себя человеком. Измученным, сломленным, но человеком.

Выхожу обратно в комнату и вижу на кровати платье. Красивое, расшитое камнями, у меня такого не было. В Доме Дяди Аелла мои наряды не слишком отличались от одежды слуг. Пусть социальный статус и не отличался от статуса Аетель, но всё же я никогда не забывала о том, кто я, и где моё место.