Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 91 – Магда Макушева

Так в чем тогда дело?

Она еще не выросла, не созрела и нарастила соответствующую броню, несмотря на все, через что прошла?

Все, Лали, хватит. Возможно, ей нужно больше времени, чтобы прийти в себя, чем тебе. Да и вообще, не стоит лезть этой женщине в голову, в которой, судя по всему, уже давно творится форменный бардак.

— Эй, господин, вы как? Слышите меня? — с замиранием сердца тронула я пленника за плечо. Пахло от него... не очень, но брезгливость — это последнее, о чем я сейчас могла думать. Ради выживания я даже верданского ящера готова взять в союзники, честное слово.

Вначале показалось, что мужик снова впал в беспамятство, но затем его веки дрогнули и распахнулись, демонстрируя мутные ярко-голубые глаза с по-человечески черным, круглым зрачком.

А ведь у икеланцев зрачок белый...

Кто же ты, бездна подери, такой?

Грегор Шор давно сбился со счета, пытаясь вычислить количество дней, проведенных в плену у моргианцев.

После разговора с пиратом, говорящим по-тириански, мужчина больше не видел никого из своих похитителей, проводя в тюремном отсеке прикованным к стене практически все свое время.

Иногда в отведенное для его пребывания помещение закидывались контейнеры с водой или лепешки из субсмеси, иногда - энергетические концентраты. Этого было достаточно, чтобы поддерживать мужчину живым, но ничтожно мало, чтобы пробудилась его сущность, усыпленная блокиратором. Тиры ведь зависят в том числе от физического и эмоционального состояния своего носителя. А Грегор был слаб, ранен и обессилен. Слаб до такой степени, что даже раны на голове затягивались с большим трудом, ныли и болели.

Если первое время тирианец еще пытался строить планы побега, его разум был чист, а голова соображала ясно, то постепенно он понял, что все чаще погружается в состояние, частично схожее с боевым трансом, а действует исключительно на автомате и телесной памяти.

Именно тогда его стали освобождать от оков, позволяя забрать провиант или справить нужду в санитарных устройствах, обнаруженных в дальней части отсека.

В редкие моменты просветления Грегор приходил к мысли, что его явно пичкают какими-то психоактивными веществами, лишающими воли, которые, скорее всего, добавляют в воду или пищу.

Он пробовал отказываться от принесенной ему отравы, в какой-то момент решив, что лучше умрет, чем превратится в тупое, ведомое и покорное животное, но тогда сковывающие его дуги сжимали еще сильнее, доставляя боль, но такую, из-за которой не мог покончить со всем этим.

Грегор зачем-то упорно хотел дождаться того момента, когда пираты достигнут нужной цели — корабля, ради которого они отложили переговоры с Тирией. Правда, спустя какое-то время он уже толком не помнил, зачем ему это нужно и для чего.

Надежда на то, что кто-то из Тирии захочет ему помочь, таяла и стиралась из сознания. Все вокруг теряло краски, становилось блеклым и бессмысленным...

Большую часть последних дней мужчина пребывал в полубреду, лишь ненадолго приходя в себя. Сквозь дрему или беспамятство, он слышал, что в отсеке что-то происходит, однако не находил в себе силы даже открыть глаза.

Все становилось неважным и ненужным.

Реальность смешивалась с галлюцинациями и кошмарами. Тирианец переставал различать, что является настоящим, а что плодом его отравленного подчиняющей его разум гадостью мозга.