Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 224 – Магда Макушева

Я сглотнула. О, Грегор, что же ты делаешь? Зачем ты так поступаешь?

— Но я не тирианка. И не нея, — повторила упрямо.

— Если мужчина признал тебя неяри, это не важно. Зато подобный расклад даст тебе еще большую защиту перед Дайнагиатом, тем той же нее Энрике. Возможно, это какая-то... перестраховка. Ты небезразлична Шору. Он не просто беспокоится о твоей безопасности, но и тянется к тебе. В коридоре... Я видел, что между вами происходило. Ваши чувства взаимны, Лали. Это и все остальное наталкивает меня на определённые мысли...

"Ваши чувства взаимны... взаимны..." — било набатом в висках. Стоило ли радоваться этому?

— В смысле? — прошелестела я, цепляясь за последнюю услышанную фразу и отгоняя от себя мысли о чувствах Грегора. Я уже убедила себя в том, что наши отношения невозможны, а моя влюбленность безответна. Теперь, и после сказанного Этисом, и после поцелуя и реакций Грегора на меня, моя реальность снова сделала кульбит, шарахнув меня по голове со всей силы. Надежда? Хм... А есть ли она у нас даже при взаимной тяге друг к другу? Это же противоречит сути мужчин Тирии или... нет?

— Нивер и Грегор явно знают больше.Зачем они задавали эти вопросы о твоем происхождении? Запустили проверку биоматериала? Сомневались в твоей личности? — сыпал Этис вопросами.

Я молчала, потому что не знала, что сказать, если честно.

— Ты говорила о своих генах и о том, что не знаешь, кем был твой отец, — задумчиво продолжил Этис. — Понимаю, тема для тебя неприятная, но, возможно, это важно в свете принятого Шором решения.

— Я не могу быть наполовину тирианкой! — вскрикнула я. — У меня нет энергоисточника!

Да-да, я сказала это! Высказала вслух ту мысль, которая уже долгое время крутилась в моей голове. Если проанализировать многие факты: результаты исследований моей крови доком Лукисом на “Невусе” и его рассказ о закрытых мутировавших расах Содружества, мой энергетический иммунитет против лихорадки, сияние глаз и странную силу, которую я чувствовала во время эмоциональных всплесков, загадочную историю моего рождения, то вывод напрашивается сам собой.

Но...

Это не укладывается у меня в голове.

Мне кажется, если я приму эти выводы окончательно, это принятие разрушит мою личность и перечеркнет всю мою жизнь. Вызовет кризис моей идентичности. С рождения я была землянкой-ромой, сигойной Лайлой Бояновой, нарочно и упорно игнорируя ту сторону моего происхождения, которая была связана с отцом.

Я бежала и всеми силами отмахивалась от правды, никогда не стремясь до нее докопаться. Боялась... разочарования и боли. Страшилась узнать, каким образом на самом деле была рождена.

А если в результате насилия? А если случайно, и мой отец не хотел, чтобы я появилась на свет, из-за чего мать от него и сбежала? Что, если он держал ее в плену и мучил? Что, если отец или его родня виновны в том, что мама умерла, рожая меня, а меня с трудом уберегли от смерти?

Мне удобнее и проще было считать себя сиротой. Благополучно “забыть” о том, что у меня может быть родня по отцовской линии, о которой я совершенно ничего не знаю. Часть моих корней с рождения была утрачена и стерта историей, случившейся с Розой Бояновой. Для бабули Наны гибель мамы стала трагедией, которая мучила ее до самого ухода за грань. У деда Златана из-за маминой смерти не выдержало сердце.