Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 195 – Магда Макушева

Все события последнего времени что-то надломили и перевернули в Грегоре. Заставили его проживать любое свое чувство, как плохое, так и хорошее, острее и ярче. Сделали похожим на живого разумного, а не военную машину с бесстрастной маской на лице.

Даже тир нарушил молчание и добавил свое “Родные... Любят... Ждут...”, к этому и так подорвавшему хваленую выдержку тирианца моменту.

Хотя о какой выдержке может идти речь, если все это время Грегор пребывает в раздрае и буквально балансирует на грани, судорожно пытаясь хотя бы со стороны казаться вменяемым.

Гася гало-запись, мужчина обхватив запястье с коммуникатором ладонью другой руки, прикрыл глаза и устало опустил плечи.

Как же сложно было держать себя в руках, заталкивая подальше любые ненужные мысли и эмоции в сторону леи Лайлы, и сделать так, чтобы она больше не посмотрела на него тем полным тоски и скрытой надежды взглядом, как смотрела тогда, у его капсулы.

Как велико было искушение сделать все по-другому. Взять ее за руку и проверить, действительно ли тир так необычно и странно на нее реагирует теперь, когда фукционирует в полнуюсилу, пусть и пребывая с Грегором в рассинхроне.

Но так было правильно. Это единственный возможный выход из замкнутого круга, возникшего и по вине неожиданной реакции нигана Шора на Лайлу, и из-за его подозрений касательно ее симпатии к нему.

Он должен ее отпустить, как бы тяжело не далось подобное решение.

Должен... просто должен...

Семья Грегора поможет ей и Этису Нору где-нибудь осесть, и их пути в Тирии навсегда разойдутся.

Симбиот снова болезненно кольнул его виски.

“Не можешь нормально донести свои желания, просто заглохни!” — рыкнул на него Грегор, приняв решение, которое посчитал самым безопасным, пусть и жестоким и для него, и для женщины, чувственные сны с участием которой мучили мужчину с момента его пробуждения на флагере каждую долбаную ночь без перерыва.

***

Воспоминания накрыли снова, вызывая острый приступ какой-то звериной тоски и новую волну боли от психованного тира.

Во время разговора в кают-компании, куда Грегор даже не собирался, но все же, словно чувствуя что-то, пришел и столкнулся с леей Лайлой, мужчина направил все силы на то, чтобы казаться отстраненным и спокойным.

Холодным и вежливым.

Лишенным эмоций, сосредоточенным и уверенным в себе, каким, в общем-то, и был до недавних пор в своей прошлой жизни. До того, как потерял власть над своим симбиотом. До того, как в который раз за последнее время потерял контроль над своей жизнью.

Не сожалеть. Не говорить того, что на самом деле очень хотелось сказать. Не приближаться. Не смотреть лишний раз.

Как андроид. Как оживший мертвец. Как искаженная проекция себя нового. Настоящего.

Того, кем он становится, когда начинает... чувствовать.

Будто со стороны ниган Шор наблюдал, как, чеканя слова, сухо благодарит лею, говорит что-то про долг, про отца, намекает на то, что информацию по выбросу его силы, который лее довелось наблюдать, ей лучше оставить при себе.

Хорошо, что док вживил ему языковой передатчик, и теперь он мог общаться с Лайлой без проблем, не боясь того, что она неправильно его поймет или не так интерпретирует сказанное.

Гнев на свою слабость и беспомощность у пиратов в какой-то момент прорвался на поверхность, вынуждая Грегора быть еще строже, еще вежливее и холоднее. А предельной концентрации этот внутренний гнев достиг, когда вспомнилсяразговор с Этисом Нором, заставив мужчину сорваться и выплюнуть вопросы, которых он и задавать не планировал, понимая, что не хочет услышать ответы.