Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 173 – Магда Макушева

Совершенно другой мужчина, страстный,сложный, привлекательный и... настоящий.

Стоял и терпеливо ждал моего приговора или моей... капитуляции.

Можно ли быть влюбленной в одного, а хотеть другого?

Или же можно разделить свое сердце на равные части, впуская туда сразу нескольких мужчин?

“Ромни”, “единственный на всю жизнь”.

“Ты его сразу узнаешь, Лали. Ты его почувствуешь и не захочешь отпускать даже под страхом смерти”.

Я сигойна лишь наполовину, бабуля Нана. Я неправильная землянка-рома и собираюсь жить неправильную по обычаям моего народа, от которого я была отрезана с рождения, жизнь.

Уже давно живу ее, не испытывая мук совести. Я влюблена в двоих мужчин сразу, пусть даже смогу построить отношения только с одним из них. Но они будут моими ромни. Я так захотела.

— У людей разве иллюминируют глаза? — своим отвлеченным вопросом Этис наверняка давал нам возможность прийти в себя и обдумать последствия этой... чувственной вспышки.

— Нет, — помотала я головой. — Только медик на “Невусе” предположил, что я... не совсем человек. То есть, я не совсем обычная землянка и так, потому что я сигойна. Землянка-рома, дочь кочевого народа гуманоидов расы “человек разумный” галактики Млечного пути. Народа без земли, без дома. Чужого и странного для всех, даже самих людей. Но это другое... Я... Я не знаю, кто я, Этис. Я хочу быть только сигойной Лайлой Бояновой и чувствую себя ей, но я... Та иная кровь, что течет во мне, делает меня... другой, — почему-то всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Тс-с-с. Давай ты для начала успокоишься, Лайла. У тебя есть домашнее имя для близких? Меня вот называют Эт. Один приятель по дому для сирот сократил мое имя еще в детстве. Мне понравилось.

— Дому для сирот? — переспросила я глухо. — Так у тебя...

Ох, опять болезненная тема. Да, что такое-то? Травма на травме. У каждого из нас.

— Моя мама и отцы были исследователями и жили на станции резервной планеты. Там произошел... несчастный случай. Выжили только я и один из моих отцов. Папа долго болел и не смог справиться с моим воспитанием, поэтому я жил отдельно с теми, у кого нет родных. Когда... Когда меня лишили звания нигана и заблокировали силу, отец... не выдержал, — покаянно произнес тирианец.

Я осторожно ухватила Этиса за комбинезон и потянула на себя, заставляя вновь заключить меня в объятья.

“Вот и встретились две одинокие души на просторах бесконечной вселенной. И потянулись друг к другу со страшной силой”, — как любила повторять бабуля Нана понравившуюся ей когда-то клишированную фразу из виртуального романа, названия которого я не запомнила.

— “И вдвоем по тропе навстречу судьбе,

Не гадая, свой путь выбирай,

Так и надо идти, к счастью путь свой найти,

На галактики край и за край...” — успокаивающе пропела я, выбрав самый естественный для себя способ, чтобы успокоиться и утешить близкого, которому плохо.

Этис затих в моих руках. Большой, сильный, побитый жизнью, но не сломленный, невероятно мужественный суровый воин Тирии, преданный и искалеченный своей же системой.

Чужой среди своих. Без родных. Без семьи. Без силы. Без симбиота. Без возможности полноценно связать себя с женщиной по тирианским законам.

И нет, мной движет не жалость. Мной руководит удивительная общность наших историй, судеб, дорог, которыми мы шли по жизни.