Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 164 – Магда Макушева

Это совместное мероприятие всегда проходило уютно и приятно для нас обоих, а еще неведомым образом навевало мне теплые воспоминания о доме и времени, когда я еще была счастлива и свободна от гнета прошлого и тревог о будущем.

От неожиданности я закашлялась, и мужчина дернулся ко мне, испугавшись, что я могу подавиться и задохнуться.

“К чему ты клонишь? Будто бы ты, дорогой Этис, не контролируешь этот момент и не фиксируешь тех, кто посещает, точнее, не посещает мою каюту. Ревнуешь, господин Нор? Зря, очень зря. Мне однозначно дали понять, что ты — моя единственная надежда хотя бы на регулярную физическую близость с живым разумным, а не андроидом для утех, а может быть и на какое-то подобие отношений, только неполноценных и бездетных, когда мне придется как-то строить свою жизнь в Тирии.

Не исключаю, правда, что надежда эта не совсем единственная, так как наверняка существуют и другие “заблокированные” тирианцы, нарушившие законы своей системы и теперь безразличные к отсутствию у меня "нея". Вот только их я не знаю и знать не особенно желаю. Они для меня неведомое зло, а к тебе я уже начинаю привыкать”, — захотелось едко произнести мне в ответ на его вопрос.

Ох, кажется меня натурально триггерит от любых упоминаний Грегора Шора.

Невысказанная тирада осела на языке неприятной горечью, которую я благополучно сглотнула вместе с застрявшим в горле куском обеда.

Впрочем, момент, касающийся невозможности продолжения моего славного, почти угасшего древнего рода землян-ром, ведущего свое начало с середины второго тысячелетия нашей эры, уже давно не ввергал меня в уныние и не кромсал мои внутренности тупыми лезвиями.

Как и отсутствие вероятности передачи моим гипотетическим потомкам своих частично сигойнских, а частично неких иных, нечеловеческих и совершеннонеопознанных доком Лукисом генов.

Бабуля Нана говорила, что женщины нашей семьи похожи друг на друга, "как ядра из одного стручка сладкого верданского бобса", назависимо от внешности их отцов и братьев. Я - копия мамы, Роза Боянова - копия бабушки в молодости.

Жаль, что на мне эта традиция, похоже, все-таки прервется.

"Как могла бы выглядеть моя дочь? Загляни в зеркало и узнаешь, Лали!".

Вопрос детей, можно сказать, отболевшая рана, которая еще в браке заросла и покрылась толстой коркой, сотканной из потерянных надежд и унылого пищания коммуникатора со словами: “Беременность не наступила”.

Но вслух я выдавила из себя совершенно иные слова, осознавая, что Этис не заслужил настолько издевательской, почти равной оглушительной пощечине отповеди, вызванной скрытым в глубине моей сущности, хаотично смешанным ядреным коктейлем из страхов, переживаний и пугающего ощущения жестокости и насправедливости высших сил к моей персоне.

Со стороны господина Нора я увидела только заботу и искренний, благожелательный и бесконечно трепетный и деликатный интерес.

Ну и однозначную мужскую, абсолютно недружескую симпатию, само собой, тоже.

И это было ценно.

Это помогало мне не захлебнуться в пучине накрывшего меня эмоционального отката после пережитого плена и чувств, которых я не желала, к тому разумному, который этого, похоже, просто не заслужил.

— Нет. Я не видела нигана Шора с нашей последней и единственной с момента его пробуждения встречи в кают-компании, — пробубнила я, жадно глотнув воды.