Книга Леди теней, страница 217 – Мелисса Рёрих

– Он жил на улице?

– Он был сиротой, Хейзел. Прятался по подворотням, пока Лорд наемников не взял его к себе на обучение. Впоследствии о его талантах прознал лорд Тинделл и стал воспитывать в своем доме вместе со своими детьми. Однако к Кассиусу и по сей день относятся по-другому, потому что в нем нет благородной крови. Не заставляйте его переезжать туда, где на него и дальше будут смотреть свысока просто потому, что он мужчина, – мягко сказала Скарлетт, обходя стол, чтобы собрать осколки стекла.

– Элине́ знала моего сына? – прошептала Хейзел.

– Да. Никому из нас она не говорила, кто он такой, но да. Она знала его и любила, как родного, – с нежностью ответила Скарлетт.

– Он больше не может там оставаться, – сказала Верховная ведьма, схватившись за край стола. – Я думаю о нем каждый день. И каждый день гадаю, жив ли он и как выглядит. Каждый день задаюсь вопросом, какой он.

– Да, он больше не может там оставаться, – согласилась Скарлетт, выпрямляясь с осколками стекла в руке. Теперь она стояла лицом к лицу с Хейзел.

Сорин напрягся от такой близости. Он так беспокоился о политике и о том, как следует поступать, что никогда не задавался вопросом, правда ли это самый лучшийспособ ведения дел. То, что на протяжении долгого времени всегда поступали определенным образом, вовсе не означает, что так должно быть и впредь.

– Кассиус добрый, верный и веселый, несмотря на то что рос беспризорником, – сказала Скарлетт.

– Он вам небезразличен? – спросила Верховная ведьма, вздернув брови.

– Наши с ним отношения невозможно выразить словами, госпожа. Наши пути переплелись. Сорин говорит, что он моя родственная душа, – добавила Скарлетт. Сорин впервые услышал, как, обращаясь к Хейзел, она использует почтительный титул. Пламя в ладонях девушки ожило, растопив осколки стекла, которые она до сих пор держала в руках. – Я готова отдать за него свою жизнь, а он за меня – свою. Позвольте мне привести Кассиуса в мойдом, где вы вольны навещать его в любое время, пока он не сможет по-настоящему вернуться домой.

Сорин затаил дыхание, глядя, как Верховная ведьма изучает его близнецовое пламя. В ее чертах проступили яростный вызов и не менее сильная тоска.

– Королева готова отдать жизнь за сына ведьмы?

– Кассиус – ваш подданный и сын, и я сделаю то, что вы пожелаете, но, пожалуйста, Хейзел, – взмолилась Скарлетт, беря руки ведьмы в свои, – пожалуйста, не заставляйте его возвращаться туда, где к нему не будут относиться как к равному. Он с лихвой натерпелся подобного там, где находится сейчас.

Верховная ведьма еще мгновение удерживала взгляд Скарлетт, прежде чем опустила руки и повернулась обратно к рабочему столу.

– Делай так, как считаешь нужным, дитя, – сказала она, передав Скарлетт травы и бутылочки. – Я начинаю подозревать, что Кассиус – нечто большее, чем твоя родственная душа, и, если я права, он захочет быть рядом с тобой, а не со мной.

Скарлетт замерла, ее взгляд метнулся к Верховной ведьме.

– Кассиус и я не… Мы никогда не были…

На губах Верховной ведьмы заиграла ухмылка.

– Я знаю, что вы не любовники, Ваше Величество. – Она взглянула на Сорина. – В противном случае, подозреваю, ваше близнецовое пламя представляло бы гораздо большую угрозу для моего сына, чем мой собственный народ.

Сорин скрипнул зубами при одной мысли о том, что другой мужчина может прикасаться к Скарлетт. Он понимал, что ведет себя неразумно, поскольку был осведомлен о характере отношений между Скарлетт и Кассиусом, но новизна связи близнецового пламени вспыхнула в его теле, давая о себе знать. Ему с трудом удалось сдержать рычание, и Скарлетт, чувствуя его внутреннюю борьбу, бросила на него веселый взгляд.