Книга Клятва, данная тьме, страница 15 – Елена Инспирати

Во-первых, эти поиски бесполезны, никто все равно никого не найдет. Во-вторых, этот закон был всего лишь условностью. Ночью светлые могли стать игрушками для своих врагов, потому что темных не пугают наказания и никто не может им помешать.

Ходили слухи, что некоторые светлые все же оставались в живых,потому что темные предпочитали вот так же тянуть время и издеваться. После жертвы рассказывали о случившемся и нападавшего чудесным образом находили. Но куда больше историй о тех, кого спасти не удалось.

– Мы оба с тобой знаем, что этот закон бесполезен, но я подыграю тебе.

Прямо возле меня раздался звон разбитого стекла, множество осколков посыпалось на пол. Я не успела даже испугаться, как острые края – предположительно бутылки – оказались возле моей шеи.

– Из любой ситуации можно найти выход. – Я окаменела. Все остатки смелости и безрассудства куда-то испарились. – Да, я действительно не имею права прикасаться к тебе, ведь любой контакт между светлыми и темными запрещен. В том числе такая мелочь, как убийство. Но что, если я так и не прикоснусь к тебе? Что, если мы сделаем вид, что эта разбитая бутылка случайно перерезала тебе глотку? – Он медленно провел по тонкой коже стеклом, держа бутылку за целое горлышко. Я зажмурилась, сглотнула. От бешеного стука сердца в груди заболело. – Что-то ты притихла, дорогая, больше не хочешь ничего мне сказать?

Что чувствует человек, когда его жизнь перестает принадлежать ему? Что происходит, когда ты находишься на волоске от смерти?

Перед глазами появились образы моей семьи и моих друзей. Близкие люди наполняли мою жизнь, делали ее насыщенной и интересной. Я любила их и больше всего сейчас хотела вернуться к ним. Бороться? Да, это было бы правильно, но что я могу, если даже мои собственные глаза не могут мне помочь?

– Я больше… – сказать и вправду уже нечего. Всякий бред лез в голову, но толку от него было мало. Передо мной стоял не идиот, даже не псих, каковыми темных описывали чаще всего.

Он был холодным, безэмоциональным и сдержанным. То, что он приволок меня сюда, было частью какого-то плана, чтобы развлечься, побороть скуку. Да, он казался мне скучающим и уставшим, а со мной можно делать все, что душе угодно. В противном случае я не знала, к чему весь этот спектакль.

– Славно. Надеюсь, ты замолчишь и перестанешь молоть чушь. Это очень бесит, – наконец он отстранился, а я смогла вдохнуть полной грудью. Мне все еще казалось, что стекло возле моей шеи. Дурацкое фантомное ощущение! Но я все же хотела казаться спокойной и послушной, тогда как грудь каждую секунду прошибало молнией.

Я уже пыталась давить на жалость, пыталась нелепо припугнуть или вызвать у него приступ ярости, чтобы он принял хоть какое-то решение: отпустил меня или быстро и безболезненно убил. Что еще я могла сделать?

– Неужели это доставляет тебе удовольствие? – от безысходности спросила я.

– Если хочешь промыть мне мозги, то знай, что лучше не стоит, – мрачно отозвался он.

– Я не этого хочу. Мне интересно понять мотив твоих действий. Почему ты такой?

– Ты не хочешь понимать, тебе просто нужно очередное подтверждение того, что темные – монстры. Не обманывай хотя бы себя.

– Я бы и не смогла.

Светлые не умеют врать, мы начинаем кашлять, когда пытаемся слукавить.