Книга Тьма в объятиях света, страница 66 – Елена Инспирати

Меня поглотило происходящее с Брайеном.

Он стоял почти неподвижно, смотрел куда-то перед собой и не реагировал на свет. Как идеальная статуя, на которую направили лучи софитов. И я понимала, что никто сейчас не видит этого, кроме меня, не может осознать, понять, что с ним случилось.

Наконец мое бешеное сердце успокоилось, слезы высохли, и гул в ушах пропал. Я даже позволила себе в миллионный раз влюбиться в Брайена: настолько меня завораживали моменты, когда я смотрела на него. И дело было далеко не во внешних данных. Сама возможность видеть его, наблюдать за его движениями наполняла меня феерией. Меня мало кто мог понять, но подобные мгновения я ценила больше прочих.

Я почти потерялась в своих чувствах, в желании стереть с любимого лица кровь, поправить темные волосы, взлохмаченные мгновением ранее. Но то, как Брайен начал медленно поворачиваться в мою сторону, заставило меня сжаться,замереть, забыть обо всем.

Он смотрел прямо на свет.

Смотрел с ненавистью, которая выходила вместе с воздухом из легких. Его глаза… Они были мертвы. Черные как смоль, как самая темная тьма, которая существовала в мире. И не было даже проблеска жизни, души. Его челюсть напряглась, он стиснул зубы и проскрипел ими. Тени, играющие на его скулах каждый раз, когда он повторял эти движения, добавляли жуткой, смертельной красоты его лицу. Из-за малейшего взгляда на него страх забирался вверх по ногам к сердцу вместе с мурашками, похожими на мелких пауков.

Что происходит? Не понимала, но точно знала, что ни за что не оставлю Брайена с этим одного.

Я сделала первый смелый шаг к нему. Боялась, но не его, а за него, поэтому продолжала медленно приближаться. С осторожностью протянула к нему руку, ощущая навязчивые покалывания в подушечках пальцев. Как будто у меня было лишь два варианта: либо сгореть от ярости, бурлящей в нем, либо упасть замертво от того, что его ненависть превратит в лед мою кровь.

Брайен резко сфокусировал взгляд на мне, посмотрел прямо в глаза, и я застыла, все внутренние органы рухнули к пяткам. Он не узнавал меня, видел врага или еще хуже – пустое место, букашку, которую впору раздавить. И это, наверное, было самым унизительным и болезненным, с чем я сталкивалась за последние месяцы.

– Брайен, – обратилась я к нему, а он будто и не слышал. Лишь ставшие учащенными вдохи кричали о том, что он все же испытывал чувства ко мне, которые вот-вот могли вырваться.

Я прикоснулась к его запястью. Невесомо, очень осторожно, боясь ему навредить. Но Брайен не отдернул руку, и тогда я рискнула провести пальцами по тыльной стороне его ладони, повторить линии слегка ощутимых вен. Тогда его пальцы дернулись в ответном жесте, и я сцепила наши руки в замок.

Он не приходил в себя, но позволял мне продолжать сближение. Вторую руку я пустила вверх по плечу к шее, почувствовала тремор мышц и сама же задрожала из-за усилившейся тревоги.

Брайен продолжал неотрывно смотреть на меня, а я следила за собственными движениями. Подняла взгляд на моего темного только тогда, когда положила ладонь на его щеку, а пальцем слегка прикоснулась к ресницам, затем к бровям.

– Брайен, услышь меня, прошу, – обратилась я на выдохе, почти неслышно. – С тобой все будет хорошо.

Мои слова не помогали.Он все так же сжирал взглядом мои внутренности и выплевывал мерзкие ошметки.