Книга Тьма в объятиях света, страница 139 – Елена Инспирати

Холодно. Жарко.

Я слышала писк аппаратуры рядом и пыталась очнуться.

Как же душно. Хотелось пить. Губы иссохли.

Кое-какмне удалось разлепить веки и осознать, что произошло.

Я находилась в комнате, которую давно знала: все та же постель, те же стены и запах. Отвратительный запах медикаментов, тяжелый воздух, который я раньше вдыхала каждый день. На улице стояла ночь, поэтому я видела все лишь благодаря лунному свету, скудно пробивающемуся сквозь тюль.

В венах стояли катетеры, по тонким жгутам текла непонятная жидкость. Все руки усыпали синяки, из-за чего двигать ими было очень сложно. Но я все же выдернула жалкие иглы и попыталась сесть.

Меня остановила ноющая боль в животе.

Трясущимися руками я убрала с себя одеяло и нащупала большой пластырь с ватой на еще свежем шве.

Меня сильно дернуло, и вдох оказался слишком резким, он перерос в всхлип, который мне пришлось заглушить кулаком. Слезы потекли сами, но далеко не из-за боли.

Они отняли ее у меня! Мою дочку, которую я даже не видела. Сделали кесарево сечение, так как сама рожать я была не в состоянии. Меня не успели переложить на койку, когда я потеряла сознание.

Все, что я помнила, – это боль, страх и отчаяние.

Я не слышала ее крика, когда она появилась на свет, не видела ее первого вдоха и не держала ее на руках. Она родилась и сразу оказалась у тех, кто желал ей смерти.

А если она…

Из-за этой мысли я разрыдалась сильнее. Нет, этого просто не могло случиться. Что я за мать, если подвела своего ребенка, не смогла его защитить? А Брайен? Он ведь даже не знал о том, что произошло!

Теперь все ноющие, колющие ощущения стеклись к груди. Мне было сложно сдерживать эмоции, я давилась всхлипами, глотала собственные слезы. Вся кожа пульсировала, зудела и краснела, будто под ней ползали муравьи.

Я опустила босые ноги на холодный пол, а ладонью обхватила любезно оставленный для меня стакан с водой. Какая до одури невероятная забота! Судорожные всхлипы сходили на нет, и я пыталась успокоиться, выставив на первый план злость. Благодаря этому мне удалось услышать одинокие шаги за дверью.

Первым инстинктом было лечь обратно в постель и спрятаться под одеялом. Но агрессия раскалила меня до такой степени, что желания убегать от тварей, угрожающих ребенку, совершенно не возникло.

Я встала и на цыпочках последовала к выходу, одной рукой обнимая живот, а второй держа стакан, из которого выплескивалась вода. Спиной прислонилась к стене слева от дверии стала ждать.

Шаги остановились. Шторка, закрывающая окно в двери, поднялась, и в комнату пробился луч света. В освещенный участок попал кусок сброшенного одеяла. Видимо, это показалось странным, раз человек в коридоре решил навестить меня.

Он аккуратно, бесшумно открыл дверь и шагнул в палату. Спина, облаченная в белый халат, отливала теплым желтым цветом благодаря коридорному светильнику. Но для меня это было сродни красной тряпке.

Когда мужчина прошел в центр комнаты, я быстрым движением захлопнула за ним дверь и встала напротив единственного источника света для него. Уже пустой стакан в руке я сжала сильнее и замахнулась так, словно не чувствовала ломоты в теле. Только гремучую смесь того, что притупляло разум, но высвобождало новые возможности угнетенного организма.

Откуда во мне было столько силы и терпения, я не понимала. Не успел доктор испугаться, как я разбила об его голову стакан, и некоторые осколки впились в его кожу, как и в мою ладонь. Он упал на пол без сознания.