Книга Тьма в объятиях света, страница 104 – Елена Инспирати

Дэйв ушел к себе, и мы с девочками остались одни.

– Это же самый настоящий девичник! – восхитилась Джой. Ей пришлось сбавить привычную громкость голоса, чтобы Дэйв мог спокойно уснуть.

– Девичник? – одновременно спросили темные.

– Мероприятие, когда подруги собираются вместе. Перед свадьбой это обязательно.

– Так мы теперь подруги?

– Но я… – Джой заговорила робко и почти неслышно. – Это мои фантазии, наверное.

– Джой. – Джессика естественно и порывисто прикоснулась к ее руке. – Мы будем отличными подругами.

Только вот окончание фразы уже мало кого волновало: мы, очевидно, все уставились на их руки. Джой вытянулась и немного отстранилась, испугавшись, что причинила боль.

– Не-ве-ро-ят-но, – на выдохе сказала она. – Это что значит? Мы действительно теперь подруги?

– Я думала, что для того, чтобы кожа перестала обжигать, надо влюбиться. Как у Авроры с Брайеном. – Джессика медленно поднесла ладонь обратно к себе и несколько раз сжала пальцы. – Или быть серой, как Аврора.

– Тогда, исходя из этой теории, блондин за стенкой волнует…

– Я тебя в порошок сотру, – пригрозила мне Ребекка, но я на ее выпад самодовольно улыбнулась.

– Так, – Джесс осуждающе указала на нас пальцем, – не начинайте скандал.

– Дэйв нравится Ребекке? – невинно спросила Джой.

– В общем, – вступила я, чтобы не огрести за свою маленькую шалость от самой сильной темной, – меня не рассматриваем, я серая. А между вами все просто: вы перестали воспринимать друг друга как темных и светлых. Все лишь в нашей голове, и симпатия здесь вообще ни при чем.

– Обожаю то, что мы знаем истину. Как будто это делает нас крутыми.

– Или больными, – добавила Ребекка.

В истории говорилось, что разделение, произошедшее много лет назад, вызвало что-то вроде мутации. Люди просто стали приспосабливаться к тем рамкам, в которые их загнали. Регулярная промывка мозгов нравоучениями и «правдами» не просто изменила поведение людей, а буквально перевернула их суть, словно перестроила ДНК, и все это стало передаваться детям вместе со специфичным цветом глаз и волос.

Но сейчас в моей комнате сидели совершенно одинаковые и одновременно разные девушки. Они отличались внешностью, характерами, манерой речи и прочими индивидуальными тонкостями.

Различия лишь в голове, и без заложенной программы темные больше не пугали нас, не проникали в сознание, не обладали манящим запахом, и мы больше не обжигали их. Не было никакой фантастики, лишь обыкновенные люди, которым еще предстояло признать новых себя, лишенных стереотипного и массового мышления.

– Так все-таки, – аккуратно начала Джой, нарушая тишину, – между Дэйвом и Ребеккой что-то есть?

Я рассмеялась, а Ребекка тяжело вздохнула.

– Аврора, – процедила она, – ты что наделала?

– Да брось. Я же несерьезно обо всем говорила. Даже Дэйв отреагировал спокойно.

– Ты говорила об этом с Дэйвом?!

– Тише, иначе он проснется, и придется объяснять все ему.

– Ты меня бесишь, – Ребекка почти задыхалась от возмущения.

– Я тоже тебя люблю, дорогая.

В какой именно момент между мной и Ребеккой выстроились настолько тесные отношения, что мне стало комфортно шутить с ней и открыто выражать привязанность, я не знала. Стена между нами постепенно рушилась, а в ту ночь, когда меня утащили в темный мир, последний кирпич рухнул. Мы обе перестали язвить друг другу. Подколы остались, но очень добрые.