Книга Как обмануть смерть, страница 110 – Келли Мединг

Нацеленная на место, которого не существовало.

Кровь была у меня во рту, в носу, в глазах. Вкус ее ощущался на языке, запах — в носу, и кровь и боль следовали за мной в небытие.

Шесть недель назад.

Ужасный запах вырывает меня из беспокойного, наполненного сновидениями сна. Не гнили — отвратительного мяса. Щедро замаринованного в уксусе. Боже, пожалуйста, не дай Эш снова готовить эту корейскую квашеную капусту. Джесси ест это, но не я. Особенно когда уже пять дней болею гриппом, за четыре дня не ела ничего гуще картофельного пюре и испытываю искушение просто отрубить себе голову по самую шею, чтобы слизь быстрее вытекла.

Приоткрываю один глаз. И вижу знакомые пятнистые обои — то, что когда-то было белыми и желтыми маргаритками. Абсолютно не в моем вкусе, но я никогда не бываю дома достаточно долго, чтобы меня это волновало. До недавнего времени — нет.

Моя голова кажется мертвым грузом, когда я переворачиваюсь на другой бок. На прикроватном столике стоит свежий стакан апельсинового сока — вернее, в роли столика выступает старый ящик из-под апельсинов. Мне нравится его простота. Рядом с соком стоит полупустая коробка из-под салфеток. Я тянусь к одной из них и тяну. Проклятая штука зацепилась, и вся коробка полетела на пол.

— Черт, — хриплю я.

Подползаю ближе к краю кровати и заглядываю вниз. Коробка упала довольно далеко, слишком далеко, чтобы дотянуться. У меня из носа начинает капать. Мне нужны салфетки. Я просто не могу заставить свое мертвое тело встать и забрать их. Разочарование заставляет меня зарычать, от чего глубоко в моей больной груди появляются хрипы. Последовавший за этим кашель сотрясает все тело и оставляет горло ободраным, саднящим.

Просто убейте меня.

Передо мной болтается салфетка. Я смотрю на руку, которая ее держит, затем скольжу вверх, пока не наталкиваюсь затуманенным взглядом на лицо Вайята.

— Ты уронила, — говорит он.

Я ворчу, беру салфетку и высмаркиваюсь. Достаточно сильно, что у меня закружилась голова. Я откидываюсь на подушку, выронив использованную салфетку. Закрываю глаза, желая, чтобы комната перестала вращаться. Не могу спать, когда она так крутится.

Матрас погибается. Прохладная рука прижимается к моему вспотевшему лбу. Как хорошо.

— Эш говорит ты не ешь весь день.

— Болею.

— Тебе нужно есть, Эви.

— Нет.

— Если не будешь есть, то попадешь в больницу.

Я резко открываю глаза. Ненавижу больницу. Презираю ее. Предпочитаю зашивать свои собственныераны, обычно так и делаю. Вайят держит на ладони две красные таблетки. Я смотрю на них. Еще лекарства. Таблетки тоже ненавижу, и он это знает. Он снова давит, как давил на меня весь месяц. Вообще-то, всю весну было тяжелее, чем обычно.

Однажды спросила Джесси, не сделала ли я чего-нибудь такого, что разозлило бы Вайята, но Джесси сказал, что он так не думает. У Вайята просто такое настроение. Месячный мужской ПМС, наверное.

Если из-за этих красных таблеток моя голова перестанет напоминать шар для боулинга, я прощу ему его плохое настроение. Открываю рот. Вайят засовывает таблетки внутрь, затем держит сок, пока я делаю глоток, достаточный, чтобы проглотить таблетки. Сок обжигает горло и холодит желудок. Плюхаюсь на подушку и закрываю глаза, надеясь, что он доволен.

— Эш готовит желе, — говорит он, вытирая мне лоб салфеткой. — Ты его съешь.