Книга Иные мертвецы, страница 66 – Келли Мединг

Он промолчал, уставившись на меня ужасными глазами. Я провела ножом по его телу во второй раз, но надавила сильнее, чтобы разрезать рубашку и обнажить полупрозрачную кожу. Я дернула запястьем, и из пореза длиной в дюйм хлынула темная кровь. — Поэтому тщательно обдумай свой ответ на этот вопрос, потому что если мне это не понравится, я посмотрю, есть ли у тебя почки в том же месте, что и у людей. Понимаешь?

Он кивнул.

— Почему ты пытался изнасиловать меня? — спросила я и почувствовала, как Вайят дернулся. Он все еще сидел позади меня. Фин стоял позади трикстера. Все внимание было приковано к допрашиваемому.

— Для удовольствия.

Я провела лезвием по бледной коже, и снова потекла кровь, а трикстер завыл. Снова где-то разбилось стекло. Мои ноги начали дрожать, но я твердо держала нож. — Какое удовольствие может получить такой отброс без члена, как ты?

Его блевотно-желтые глаза округлились, когда я уставилась на него. Мягкий толчок в моем сознании испугал меня, как будто крошечная рука постучала по внутренней части моего черепа. Его глаза на мгновение вспыхнули черно-красным,а потом снова изменились. Я моргнула, увидев перед собой глаза гоблина.

— Удовольствие от хаоса, — сказал он. — Наслаждение в хаосе. Возможность представилась сама собой, я вынужден ею воспользоваться. Это во мне.

— Фин, ты можешь перевести это для меня?

— Пука создает хаос, подшучивает над другими и манипулирует ими — это в его природе. Он такой есть и в этом находит удовольствие. Ему было недостаточно просто выдать себя за Трумэна, когда он украл твою кровь, — ледяным голосом объяснил Фин. — Он хотел пойти дальше.

Дрожь пробежала по спине, и я вспомнила о своей предыдущей угрозе поискать у него почки.

— Желание причинять вред и устраивать розыгрыши заложено в нем, — продолжил Фин. — Точно так же, как гремлины воруют, а гоблины жаждут опустошения, он почувствовал возможность и должен был ею воспользоваться.

Я бросила на Фина испепеляющий взгляд, не в настроении слушать один из его уроков гражданского права. — Мне не нужны оправдания, Фин. И мне точно не нужно, чтобы ты защищал его. Он сам сделал выбор.

— Я в этом сомневаюсь.

Во мне вспыхнуло разочарование. Я встала, уперев левую руку в бедро, отодвинув нож, чтобы не порезаться. — То есть ты хочешь сказать, что кроме того, что выдавал себя за Вайята, чтобы усыпить меня и извлечь мой костный мозг, он увидел возможность использовать свой несуществующий член, потому что он такой, какой есть? У него не было абсолютно никакого выбора в этом вопросе? Ему пришлось напасть на меня с лицом Вайята, чтобы получить удовольствие, мороча мне голову? Ему пришлось?

Он не дрогнул от моего гнева или сарказма. — Это был инстинкт.

— Да? — Я покраснела от злости. — А мой инстинкт — убить кусок дерьма, чтобы он не мог бегать вокруг и устраивать свои розыгрыши над кем-либо еще. А как же твоя фраза «он пытался изнасиловать тебя и за это заслуживает смерти»? Ты берешь свои слова обратно?

Он склонил голову набок с таким видом, который появлялся только тогда, когда действительно был расстроен. А я часто расстраивала его. — Я не отказываюсь от своих слов, Эвангелина. И мои чувства по этому поводу не изменились. Если бы поверил, что он пытался изнасиловать тебя из расчетливой злобы, я бы свернул ему шею за тебя.