Книга Иные мертвецы, страница 127 – Келли Мединг

— Кем он был?

— Кто? — нахмурилась Кисмет.

Я колебалась. Она могла попросить меня заткнуться, заниматься своими делами или, вполне возможно, выстрелить мне между глаз за мою наглость. Но я уже задала вопрос, и нужно либо заканчивать его, либо бросить это дело.

— Кто тот охотник, в которого ты не должна была влюбляться?

Кисмет замерла. Ни один мускул не дернулся, ни одна прядь волос не шевельнулась. Даже ее глаза казались безжизненными. И это было так чертовски страшно. Затем она моргнула, и чары рассеялись. Я смирилась с тем, что она выскочит из спальни, не ответив.

Вместо этого она плюхнулась рядом со мной и уперлась спиной о стену, скрестив ноги, как будто мы были подружками и болтали каждый день. — Его звали Лукас Мур.

Я знала это имя. И если правильно помню всю историю, Майло стал его заменой в Триаде. Она была влюблена в своего собственного охотника. Я не лицемерка и не стала ее упрекать. Мне было просто жаль ее, а она ненавидит жалость.

Я задала глупый вопрос, потому что уже знала ответ: — Когда он умер?

— Год, два месяца, двенадцать дней назад. — Она дёрнула нитку на джинсах. — Он был моим охотником почти два года, и я… Мы что-то почувствовали с первого дня. Отрицали, конечно, сколько могли, а потом больше года скрывали. Я всегда говорила себе, что это не влияет на мои лидерские решения, но не знаю наверняка. Трудно судить о действиях, когда твой разум затуманен эмоциями

— Нелегко оставить воспоминания позади.

— Да, нелегко. — Если она и понимала, что в моем заявлении подразумевается нечто большее, чем просто ее обязанности куратора, то промолчала. — Когда Лукас умер, я думала, что тоже умру. Я никогда никого не любила всем сердцем, и это сломало меня, Эви.

То, как она назвала меня уменьшительным именем, не осталось мной незамеченным. Я не могла представить сильную, жизнерадостную, настойчивую рыжую рядом со мной плачущей, разбитой, эмоциональной развалиной. Она всегда казалась сильной, даже с дрожью в голосе и слезами на глазах.

Наши пути редко пересекались за четыре года. Мы с Кисмет не взаимодействовали напрямую до Олсмилла, даже несмотря на то, что наши Триады общались. Люди сплетничали, особенно когда команды прекращали ротацию из-за травм или потерь охотников, а триада Джины повидала много неудач и потерь — четыре смерти за четыре года. Сама куратор едва пережила жестокое нападение в ту ночь, когда Феликс был ранен.

Я помнила, что после смерти Лукаса Вайят казался рассеянным. Думаю, он помогал скорбящему другу.

— Вайят любил тебя долгое время, — сказала она, меняя тему. — Он никогда ничего не говорил, но испытавший раз такую сильную любовь всегда заметит ее в другом. Потом ты умерла, и он пришел в ярость. Увидев это, я разозлилась на него по многим причинам. И теперь думаю, что я ревновала.

Я ошеломленно уставилась на нее. — Ревновала?

Она наклонила голову, не прерывая зрительного контакта со мной. — Я завидовала тому, что он любил тебя так сильно, что был готов отдать все, чтобы вернуть тебя. И он это сделал. Из-за этого мои чувства к Лукасу казались очень незначительными.

— Товин манипулировал Вайятом, чтобы он согласился на эту сделку. Товин заставил его поверить, что если меня вернут, мы оба будем жить и иметь совместное будущее. Вайят никогда бы не сделал этого без этих обещаний.