Книга Ирри, страница 54 – Альбе Альбертова

— Отлично, — улыбнулась Ирри, — у всех появятся шансы.

— Именно. Ирричка, именно, — и, перестав сиять, добавил. — Мне жаль, что вас это не слишком затронет.

— Не затронет никак, — кивнула Ирри. — Да. Но ничего, зато остальные смогут уйти если не здоровыми, то почти здоровыми точно.

— Именно. На это я и надеюсь.

Потом было обследование, анализы и беседа о симптомах. Итог привычный — все без изменений, стадия стабильности во всей красе, как по учебнику. Получив очередную коробочку пилюль, Ирри, попрощавшись и порадовавшись за врача, отправилась обратно. Уже на улице, вдохнув такой красивый и ароматный воздух, она столкнулась с Дирком.

— Метресса Ирриана? — удивленно воскликнул адепт и с осознанием спросил. — Что вы тут делали?

— Мимо проходила? — предположила Ирри весело.

— Метресса Ирриана, — с угрозой и страхом начал шестикурсник, но Ирри перебила.

— У меня тут врач.

— Какой?

— В косметического поверишь? — с интересом спросила она.

Дирк промолчал, прошлось продолжить.

— Ты в Университет? Пойдем вместе?

На улице метров через сто Дирк снова подал голос:

— Что с вами?

— Ириния Розовая, — спокойно сообщила она диагноз и похвасталась. — Меня в честь нее назвали.

— Дурацкая идея, — и споткнулся. — Аутоиммунное заболевание, неизлечимо.

— Да. Рано или поздно я от него умру… или от укуса зомби-блохи, зараженной чумой! Уж как боги решат.

— Метресса Ирриана, почему вы не сказали нам?! — с возмущением произнес парень.

И даже про воспитание забыл. Какая прелесть.

— А зачем? Пока болезнь в стабильной стадии, я просто живу, если перейдет в активную или последнюю, естественно, сообщу.

— Мы имеем право знать, — негодованиеаж ложкой черпать можно.

— Думаешь? А что это изменит?

— Все! Вы же умрете… — он словно споткнулся на этом слове.

— Да. Рано или поздно. Я могу прожить еще лет двадцать, а если боги захотят, то и пятьдесят. Такие случаи известны и задокументированы.

— Какова статистическая вероятность? — спросил он.

— Не велика, но она есть… а что?

Резкий рывок и остановка.

— Почему вас назвали в честь болезни?

— От нее умерла мама, когда мне было двенадцать, и я попала в приют. В хороший приют, — улыбнулась Ирри печально. — Мама хотела, чтобы я была здорова, и верила в примету, что имя, созвучное болезни, меня убережет. Не случилось… пойдем. Я хочу поужинать, а то обед был очень условным.

— У вас наследственное аутоиммунное заболевание, и вы говорите что-то про пятьдесят лет?!

— Такие случаи были, пусть и немного. Дирк, я верю в богов. Они, кстати, направили тебя в больницу, это хорошо, у остальных появился шанс.

— Вы… вы…

— Дирк, я неизлечима. Совсем. Я перерыла все возможное, кроме частных архивов родов. Ириния Розовая — это приговор. Ни в запрещенных методиках, ни в магии крови нет лечения. Их не сильно увлеченно искали, но за три с лишним тысячи лет ничего не нашли.

— Откуда вы знаете про магию крови?

— Проконсультировалась со специалистом. Она довольно просто объяснила беспочвенность надежд в этом направлении. Магия крови хороша, когда есть нечто внешнее — от оторванной конечности до эпидемиологической заразы. Организм был когда-то цел и здоров, а потом что-то изменилось и это можно обратить с большими или меньшими усилиями. Или преодолеть, как болезни. Мой организм никогда не был иным, это для меня норма. Магия крови сможет купировать активную фазу и, шепотом признаюсь, я к этому почти готова, но помочь — нет. Теоретически можно вывести некую усредненную норму по сотне-другой здоровых организмов и перенести такую матрицу на меня. Если повезет, она сработает, если нет — то нет. С аутоиммунными заболеваниями это иногда проделывается в рамках экспериментов и новых методик. Вероятность полного излечения — три процента, вероятность сбить привычное протекание болезни — более пятидесяти.