Онлайн книга «Йага. Колдовская невеста»
|
– Ну, дерзкий, сам напросился! Ногти старухи почернели и заострились, как у птицы хищной, в избе потемнело – тусклой лучины недоставало разогнать сгустившуюся тьму. Рьян изготовился защищаться, да не пришлось. Девка повисла на локте у старухи. – Матушка, ну что ты, в самом деле! Видно, горе у человека случилось. Неужто иначе явился бы к тебе в такой час? – Да я б ни в какой не явился, кабы не нужда, – вставил проклятый. Ведьма по-змеиному зашипела, вскинула руку, вырвала из рыжего чуба несколько волос. И сунула их в рот, вдумчиво пережевывая деснами. Рьян ажно за живот схватился – замутило. А девке хоть бы хны! – Ну? – поторопила она бабку. – Ладно уж. Пущай говорит, – согласилась наконец та. – А ты брысь отседова! – Вот еще! – Брысь, сказала! – Ну матушка! – Баньку растопи. Не видишь, гость околел вконец! Да и грязное есть не хочется… Девка прыснула, пихнула Рьяна бедром и выскочила из избы. Матушка! Гляди-ка! Да старуха ей в бабки годилась, а то и в пращуры! Но не для того наследник явился к лесной ведьме, чтоб судить. Пусть ей. Едва дочь скрылась в ночи, старуха мертвой хваткой вцепилась в рыжие волосы. – Слушай, ты, ащеул, коли болтать о Йаге станешь, я тебя не в печь посажу, а заживо сожру, уразумел? – Как не уразуметь? – А коли уразумел, выкладывай, зачем явился. Вот же старуха безумная! Не зря люди к ней без крайней надобности не обращались. Небось свихнулась тут вместе с дочкой своей. Ну да делать нечего. Рьян молча ткнул пальцем в алое пятно на щеке. Пятно было большое, с ладонь размером. Оно рас ползлось почти на пол-лица, тронуло левый глаз и черкануло по подбородку. Краше молодца оно не делало, да ведь и не с такими родимыми отметинами люди живут. Вот только отметины той у молодца с рождения не было. Появилась она лишь недавно, в тот злосчастный день, когда жизнь его рухнула. Старуха выпустила чуб, плюнула на ладонь и поднесла ее к пятну. И сразу отдернула руку, брезгливо отерев о передник. – За дело получил? – только и спросила она. – За несговорчивость. Бабка хмыкнула: видала онанесговорчивых, одну такую вон воспитывает. – Ты хоть понял, кого разозлил, малец? Рьян передернул плечами. Понять-то он понял, что ведьм сердить не стоит, да только слишком поздно. – Сможешь снять проклятье? Старуха пожевала беззубым ртом. – Снять проклятье того, кого уже и в живых нет… Непростое дело. – Я заплачу́. Вот уж кто не выглядел богачом! Из дорогого у Рьяна имелась только новая обувка, да и та пропала. А в лохмотьях кошеля не спрячешь… Он сжал маленький туесок, привешенный к шнурку на шее, – свое единственное богатство. Вынул крышку и вытряхнул сверток с алой печатью. Развернул, не выпуская из рук. Бабка сощурилась, разбирая письмена. Навряд она вообще была грамотной, но печать Посадника ни с чем не спутать. И всякому известно, что та печать дозволяла. – Я и без посаднического спросу почти век колдую, – фыркнула она. Но пальцы мелко задрожали, готовые вцепиться в бумагу. – Так, стало быть, грамота тебе не нужна? Рьян медленно свернул цидулку[1], обернул веревочкой и сунул обратно в туес. Старуха проводила ее хищным взглядом. – Стой, милай! – Шумно, с усилием проглотила слюну. – Проклятье тяжкое. Сложное. Но помочь табе способ есть. Рассказывай, как прокляли. Рыжие брови ехидно изломились. Правду говорят люди: на всякий товар найдется цена. Он невозмутимо закрыл туесок крышкой и расправил шнурок на груди – не потеряется, даже если вновь случится обернуться чудищем. Протянутая ладонь старой ведьмы так и осталась пустой. |