Онлайн книга «Йага. Колдовская невеста»
|
– Дедушко, смилуйся! – взмолилась колдовка. – Мы не враги тебе! Куда там! Обломанная рука понеслась к зверю копьем – вот-вот пронзит! Йага и не подумала, что творит, оседлала сплетенные ветви и рванула что было мочи. Снова брызнули щепки-иглы, но кто ж долго удержится на эдаком насесте?! Ведьма свалилась кубарем, измаравшись в грязи. Отвела от проклятого смертельный удар – и то ладно. Она приподнялась на локтях. – Дедушко, не серчай! А взъярившийся лесной дед сотрясал поляну. Ночные птицы вторили его рокоту, согласно пищали нечистики. – Прочь! Прочь! Чужаки! Раз встретились длинные руки с медвежьей пастью, второй. То щепы летели, то шерсть с горячей кровью. Все-таки не бил дед неразумную внучку. Обижался, гнал, но руду пускал не ей, а северянину. И Йага, уразумев это, кинулась в самую середку кровавого комка. Как не вонзились в нее острые зубы? Как не задушили гибкие ветки? Йага зажмурилась и прижала оскаленную медвежью морду к животу. – Я провинилась! Хочешь бить, бей меня! – выкрикнула она. Вроде и простые слова, а стали заговором. Дед заухал, как перепуганная сова, уменьшился ростом. Глядь – и нет деда, только лапник шуршит. Ведьма запустила загорелые пальцы в рыжий мех. – Ну что ж ты?! Как можно?! – пеняла она, заботливо вычищая каждую рану. – Не убил бы меня дед! Отлупил бы, и дело с концом! Говорила, а сама не верила. Никогда прежде лес не обращался супротив любимой дочери. Никогда прежде она в лесу не боялась. Медведьне отвечал и знай подставлялся лекарке то одним, то другим боком. И так, пока она не заговорила каждую мало-мальски заметную царапину. Вот только обращаться снова в молодца проклятый наотрез отказался. Так и эдак ведьма уговаривала его прыгнуть через нож, бранилась, грозилась вновь расплакаться – ни в какую! Рьян сказал бы, что медведем вернее защитит девку, медведь же и вовсе объяснять не собирался. Делать нечего, пришлось оставить нож на поляне (лишь бы не выдернул кто!) и идти так. Благо по запаху зверь быстро сыскал путь. Во дворе тоже было неладно. Укоризненно пялились пустые глазницы черепов, а когда Йага отворачивалась, нехорошо вспыхивали желтым огнем. Не курился из трубы дымок, не сидела на пороге, ожидая беспутную дочь, матушка. Йага встала перед избой, для смелости положив ладонь на медвежий загривок. – Избушка, сделай милость! Поворотись к лесу задом, а ко мне передом! Изба не шелохнулась. – Избушка! Поворотись! Стоит избушка, стоит как вкопанная! И мох-то на крыше прежний, и потемневшие от времени ставни, и важная жаба под крыльцом. А не пускает! Йага закусила губу и низко поклонилась: – Не серчай, родная! Прости неразумную, что обидела! Впусти! Не то и впрямь изба пошевелилась, не то просто срок пришел – свалился со стрехи ком грязи. Да и все. – Матушка! Нет ответа. Уж кому, как не лесной ведьме, знать, что проку в том не будет, но все ж она обежала дом по кругу. Ни с одной стороны входа не было. Медведь заревел, точно хвост ему прищемили, и заскребся в стену. Глубоко входили когти, но лаз процарапать не могли. И кто б знал, что это и поможет! Ставни с грохотом отворились, из окна высунулась лохматая Зорка с метелкой, замахнулась на вредителя: – Ты мне попорть избу, попорть! Я с табя шкуру-то спущу и коврик сделаю! Медведь, не иначе как из вредности, прочертил еще борозду по дереву. Пришлось старухе разворачивать избушку да выбегать в дверь. |