Книга Аир. Хозяин болота, страница 59 – Даха Тараторина

Для основного обрядового действа покамест было рановато, а вот для представления – самое время. Имелась у клюквинчан еще одна традиция. Добрая, всем на радость! Случись большой праздник, на который не грех собраться целой деревней, немужние девушки брались плясать. Да не абы как топая, а как бабки завещали: плавно да ладно, ноженька к ноженьке, рученька к рученьке, ровно лебедушки. И ежели взялся бы кто сказать, которое из торжеств всего больше требовало обрядовой пляски, так сказал бы: день Света и Тени.

И конечно, все девки Клюквинок перешептывались, обсуждали, кто пойдет первой в ряду, кто станет вести хоровод. Ива на подруг не глядела: ясно, что ее в этом году не позовут. Мало того что уже почти мужняя, так еще и столько позору перенесла, что лучше бы вообще из дому не высовывалась. Она шла под руку с Аиром и рассказывала, как пойдет ритуал:

– …рассядутся по местам, а Нор, староста наш, объявит начало битвы. И тогда молодцы выйдут вон туда, на середку, и станут сражаться. Конечно, железа брать не дозволяется, но все одно, что ни год, кто-то в рукавице проносит подкову. Такого мажем сметаной да гоняем от каждого двора до завтрашнего утра, чтобы неповадно было…

Ива хотела притулиться с женихом у малого стола, куда обыкновенно сажают приезжих (вроде и не гонят, но и самого богатого угощения задарма не поставят), как вдруг к ней подбежала красавица Сала и потянула за рукав:

– Пошли!

Ива вцепилась в жениха – оборони! Но подружки не желали ей зла. Напротив, приветливо махали лентами– черными и белыми, кому какая досталась, – и звали в круг. Не было среди них только Ени. Ее никогда не брали в танец, ведь, сколько ни старались, обучить не сумели. Нескладеха вечно путала движения, падала сама либо валила кого-то другого. Возможно, стой она с остальными, Ива не робела бы.

– Мы так порешили. – Сала поджала губки и мстительно зыркнула на отца, что-то громко обсуждающего с мясником. – Тебе в этом году лиха досталось, однако же держишься стойко. Нам всем, вместе взятым, смелостью с тобой не сравняться. Тебе хоровод и вести.

Ива едва на землю не села от неожиданности:

– Да как же?

– А вот так! Всем нам пора перестать язык за зубами держать, коли обидел кто. Пойдем!

Хозяин болота только в спину ее пихнул. Делать нечего – пошла. И, надо сказать, нерешительно пошла! Ни единого разу еще Иве не доводилось вести пляску. Салу чуть не каждый год выбирали, Хорю частенько, если батюшка еёйный загодя преподнесет девицам по подарку, Лаша и Шаша раз были, а Ива никогда. И боязно, и трепетно! Да еще и деревенские не шибко помогают. Собрались, хохочут! Под столами друг дружке фляги с брагой передают. Пить и закусывать, покуда не свершится ритуал, нельзя, но ежели боги чего не видят, оно им как бы и не мешает.

Танец Ива знала. Как иначе? Но вдруг подумалось, что непременно запутается. Спотыкнется, опозорится или забудет, на какую сторону поворачивать. Ноги одеревенели, на лице застыла гримаса, которую за улыбку бы и слепец не принял. Но все это длилось лишь до тех пор, пока не грянула музыка. Веселый дедок ударил по струнам, его вихрастый внук задудел в дудку, кто-то стукнул кружкой, добавляя круговерти звуков, – и понеслась!

Словно и не сама Ива сделала шаг, а нечто большое и сильное подтолкнуло. Нечто, чью власть славит праздник Света и Тени. И вот уже не лента вилась по локтю, а выросло черное бархатное крыло. Не подружки шагали за нею след в след, а птичья стая вторила каждому жесту.