Книга Крапива. Мертвые земли, страница 97 – Даха Тараторина

Крапива же строго одернула его:

– Еще как сядешь!

– С чего это?

– С того, что я так сказала.

* * *

В который раз Стрепет думал, не лучше ли ему было испустить дух от вражьего клинка. Эдак запомнили бы его гордым вождем, а не трусом, гнущим спину. Да перед кем! Змею многие желали смерти, но не так, как Стрепет.

Змей появился в Мертвых землях чуть более чем два десятка ветров тому назад. Тогда ни у кого язык не повернулся бы назвать степь Мертвой. Она полнилась пением птиц и стрекотом цикад, ароматы цветов витали над нею до поздней осени, а живности было столько, что никто не мыслил о разведении скота, как у срединников заведено.

Все изменилось уже после. Год за годом дожди обходили степь стороной, травы усыхали, а смрад, сменивший запах цветов, радовал лишь птиц, питающихся падалью. Степные земли омертвели за одно поколение. И кого в том винить, не знала ни одна ведьма.

Сказывают, Змей явился один и наперво прибился к небольшому южному племени, названия которого уже никто и не вспомнит. А не вспомнит потому, что тогдашнего вождя Змей зарезал во сне и занял его место. Многие взбунтовались против убийцы. Скоро всех их не стало, и многие умерли не в бою, а от нелепой случайности: у одного ядовитый хвотец в сапоге оказался, другой угодил в яму к подземному жору, третий пропал без вести… Словом, скоро роптания стихли, а Змей пошел против соседнего племени с теми, кто уважал силу, а не традиции.

Не впервой одно племя сражалось с другим, но впервые случилось то, за что пришелец и получил свое имя. Всех женщин, что удалось отбить у проигравших, он угнал. Не предложил себя в мужья и не задобрил подарками, как сделал бы мудрый шлях. Нет! Он велел поставить для них шатер и денно и нощно следить, чтоб ни одна не сбежала. И каждую ночь выбирал одну из пленниц, чтобы она легла под него. Тем же воинам, что служили ему верно, дарил разонравившихся рабынь.

Одного этого хватило бы, чтобына злодея ополчились все племена разом, но шляхи всегда были горды и себялюбивы. Они не пожелали объединиться против общего врага, и Змей поглощал их одного за другим. Скоро войско стало столь могучим, что выступить против не решился бы ни один вождь. Степь принадлежала Змею.

Это-то и вынудило Стрепета податься на запад, как вынудило многих других спасаться бегством. Быть может, испугавшись могущественного соседа, Змей поостерегся бы соваться в Срединные земли, а Стрепет лелеял надежду обосноваться недалече от Тяпенок, где уже многие годы их принимали если не как друзей, то как знакомцев уж точно. Но не сложилось… И теперь скрепя сердце вождь вел свое племя на поклон к выродку. Потому что вождь должен защитить своих людей любой ценой, даже если самому тошно.

Немногие понимали его беду, а тот, кто понимал, стоял нынче на коленях и ждал, как разрешится суд.

Кривой не был напуган. Изуродованное шрамами одноглазое лицо его давно не выражало ничего, кроме усталости. И на Стрепета он тоже глядел спокойно.

Суд стоило бы вершить перед всем племенем, но на сей раз Стрепет отослал лишних, оставшись со стариком наедине. Они укрылись у родника, еще в прошлом году бывшего полноводным, а нынче едва смачивающего землю, остальные же шляхи устраивались на привал, изредка бросая на главаря любопытные взгляды.

– Что жэ, старик, ты стоишь на колэнях? Нэужто признаёшь во мне вождя?