Книга Гори, гори, моя любовь, страница 31 – Таня Кель, Ханна Леншер

Уже поздно прятаться по кроватям и притворяться спящими.

В комнату вошёл главный жрец, построил нас в шеренгу.

– Кто из вас это сделал?! – гаркнул он, злобно осматривая наш вид.

Кто-то ещё дожёвывал пирожки, кто-то прятал оставшиеся крохи в карманах, и все дружно протирали взглядом пол.

– Не признаетесь, накажу всех. Выпорю каждого.

Молчание. Только всхлипы разносились по комнате.

– Хорошо. Тогда всем по десять розог!

Он уже повернулся, когда я вышел вперёд. Не знаю, почему во мне проснулся этот героизм. Не хотелось, чтобы страдали все, а ещё больше… я не желал видеть, как бьют моего брата.

– Я… это сделал… я.

Мой неуверенный шёпот почти совсем сошёл на нет.

Жрец окинул презрительным взглядом:

– Кри-и-истофер! Вот от тебя не ожидал! Двадцать розог!

Прислужники силой вытолкали меня на улицу. Там лил дождь.

Память стёрла все побои, но оставила только одно: напряжённое лицо Себастьяна, который смотрел через окно. Он не плакал, но и ничего тогда не сказал. Не попытался взять вину на себя. Брат провинился, а получал розги я.

Двадцать ударов рассекали спину, заставляли падать в холодную, грязную лужу. Наверное, тогда впервые моих глаз коснулись слёзы. Но даже они смешивались с дождём, не давая вырвать из груди обиду, разочарование и боль.

Десять.

Уже кружилась голова. Каждый удар сильнее предыдущего. Именно столько мы бы получили все вместе. Но…

Одиннадцать.

Если бы у менябыли родители, они бы тоже били нас с братом?

В этот момент я ненавидел всех. И себя в том числе за бестолковый героизм.

Холод уже не продирал до костей, а спасительно охлаждал раны.

Восемнадцать… девятнадцать…

Я не думал, просто старался держаться, чтобы полностью не упасть в лужу. В голове туман.

Двадцать.

Моё тело всё-таки не выдержало. Уже не помню, как меня донесли, как оказался в постели. Никто не повёл к лекарю, а просто бросили на кровать.

Когда я очнулся, то лежал на животе, а сверху стоял верный друг Рафаэль и маленькими, дрожащими ручонками вытирал кровь со спины.

Я поискал глазами брата, но тот спал, отвернувшись к стене.

Хотя вряд ли вообще кто-то в ту ночь способен был уснуть.

Возможно, Себастьян испытывал стыд или страх. А я понимал, что не мог его винить, так же как и простить.

С тех пор мы будто отдалились друг от друга.

А теперь он жаждал от меня иного отношения?

Я усмехнулся, вскочил на Гектора, и мы поскакали в поместье магистра.

Там уже собрались синархи других областей. Ждали только меня.

– Раз все в сборе… – Магистр мазнул по нам взглядом. – Будет нападение. Скоро.

Он медленно встал, подошёл к окну.

– Элдрасия никак не успокоится. Всё грезит завоевать нас.

– Что прикажете? – спросил я, и все уставились на меня.

Другие не смели и голос подать при магистре, но я – правая рука Теодора.

– Попробуем использовать ведьм, – хмыкнул он злобно. – Хоть где-то эти создания пригодятся. Приказываю напиться ими вдоволь и повергнуть нашего врага. – И чуть тише добавил: – Ночь будет тяжёлой.

Он махнул, и мы стали выходить.

– Кристофер! – окликнул магистр, заставляя остановиться.

Как же я это не любил. Мне нужна лишь должность, власть, что она даёт. Но вести разговоры с Теодором я не хотел.

Не знаю, как он относился ко мне. Но я старался держаться от него на расстоянии. Этот человек имел власть, мог уничтожить любого в городе одним приказом. С такими опасно дружить, потому что друг в одночасье мог стать злейшим врагом.