Книга Фая, или До тех пор, пока Вы хотите, страница 102 – Ирен Эшли

Обреченно глянула на Рассела и… вздрогнула.

Мужчина смотрел тоже. Ласково, нежно, с любовью. Не было ни страха, ни отчаяния. Будто ничего, кроме их двоих не существует.

Покатилась слеза. Корнель показал жестом, мол вытри, не нужно плакать, но его тут же ударили по спине и рявкнули:

— Спокойно стой.

Общение глазами заметил Аарен. Он тяжело вдохнул воздух, крепко схватил иномирянку за руку и увёл.

— Пошли!

Фая била его по плечу и спине, требовала отпустить. Окликала наатирийцев в толпе, но те не обращали внимания на «выясняющую отношения парочку». Выбраться было практически невозможно, но она… сумела. Молниеносно развернулась и помчалась вновь к Расселу.

Аарен отвел их на довольно длинное расстояние и было сложно возвращаться обратно, проталкиваясь через всех.

Вдруг все громко возрадовались. Душа была не на месте, Фаина заторопилась,наконец-то выбилась в первый ряд и окаменела.

Рассел стоял во льду…

Навеки заперт в заснеженном драгоценном камне, ярко-сияющем даже при свинцовом небе. Одиноко, молчаливо… жутко.

Прошел холод по руке. Страх? Не только он…Фая взглянула на запястье и её затрясло. Печать превратилась в грязь, которую девушка легко стерла с кожи, как пыль, а та подалась легко, не оставив ни следа. Словно печати никогда не было.

В груди кольнуло от осознания: всё…

Весь груз тоски и невыносимой боли в одночасье упали на плечи хрупкой девушки. Фаина истерично заверещала, падая на колени прям там… на площади. Наатирийцы с непониманием оборачивались.

— Рассел… — всхлипнула она. — Рассел, — вскочила к ледяному кристаллу.  — Рассел! — ударила по сколькой холодной поверхности безнадежно. Будто вот-вот откроет глаза, еще немного и льдина разлетится на миллиард осколочков, Корнель выберется и покажет им.

Ничего не происходило.

Только маги силой оттащили иномирянку от морозно глыбы, приказывая не подходить близко.

Фая захлёбывалась от слез, закашливалась ими. В горле встал ком. Легкие взялись в тиски. Смотрела на любимого, качала головой, не веря, что его могли одолеть так просто. И где аритаанийцы? Почему не пришли за правителем?

Думала и горько рыдала, скорбя о любимом. Она не могла смириться с этим. И вокруг эти паршивые наатирийцы! Ходят и смотрят. Ходят и облизываются. В глазах читается: «Ах… иномирянка». Мужчины останавливались, перешептываясь, узнавая в скорбящей девушке… жену тиарнака. Ту самую, о которой писали в газетах. Насмехаясь, они отпускали в её сторону грязные словечки… Фаина закрывала ладонями уши, шепотом почти заговорщически приговаривая:

— Ненавижу… Ненавижу Наатир. Ненавижу, наатирийцев. Ненавижу!

Донеслись угрозы. Не ей… тем хамам.

Это был Аарен. На одного «земляка» даже замахнулся, но тот трусливо понурился.

— Все прочь пошли! — взревел он.

Как крысы разбежались по сторонам. Никчемные.

Послышались шаги. Фая по звуку понимала — к ней идёт.

— Вставай, — глухо скомандовал он.

— Не трогай меня!

— Дождь идёт. Пошли в академию.

— Иди сам, а меня оставь, — травница с черной печалью посмотрела на мёрзлую глыбу в хладных объятиях которой был её возлюбленный, — я хочу побыть с Расселом.

— Сдох он!

— Он жив! — отчаянноотрицала. — Жив!

Билась в истерика. Ревела. Кричала. Проклинала Наатир. Вдруг Аарен схватил и прижал девушку к себе, успокаивал, поглаживая по волосам. Шептал на ухо: