Книга Тайна северного особняка, страница 112 – Милада Гиенко

Я увидела и дом: очень красивое имение. Древнее, но ухоженное и до сих пор сохранившее величие. Оно выглядело намного лучше, чем Северный особняк, и было заметно, что слуг следящих за хозяйством тоже на порядок больше.

Когда взгляд скользнул еще правее, я удивленно распахнула глаза. Вдалеке, будто вырастая из скалы, над обрывом, виднелся дворец.

— Это столица? — спросила я.

— Да. Нравится?

— Ты жесток!

Я резко обернулась и притянула мужчину к себе. Он улыбался и я поспешила забрать его улыбку себе, впитать ее с его дыханием, с его нежностью.

Под мертвой оболочкой скрывалась душа, способная невероятно горячо любить, покрывать поцелуями мои губы и щеки, нежными как тшинский шелк, тёплыми как солнечные лучи, обнадеживающими словно помилование перед смертной казнью. Мне казалось, что я сгораюв его руках. Превращаюсь в маленькую тлеющую искорку, из которой он способен раздуть целый пожар, который поглотить этот мир, созданный велением его мысли.

Мне было все равно на ту красоту, которую он сотворил явно для меня. Точнее вначале я неистово хотела оглядеться, увидеть столицу, но потом моими мыслями завладел лишь Рэйзельд, и я готова была поклясться, что даже если бы рядом со мной заново родился единый свет, вспоров первозданную тьму, я бы даже не повернула головы, боясь потерять хоть миг рядом с моим мужчиной, который целовал, гладил, перебирал мои волосы, а я прижималась к нему, ловила его сбившиеся дыхание своими губами, упивалась близостью.

Последняя вновь закончилась слишком резко. Я пошатнулась, но сама устояла на ногах. Осмотрела комнату слегка затуманенным и разочарованным взглядом, привыкая к темноте.

— Почему же я жестокий? — спросил Рэйзельд, наблюдая за мной.

— Потому что хотел отвлечь меня от себя, — я обиженно поджала губы и направилась к кровати.

— Я бы не дал тебе любоваться видами слишком долго, — насмешливо сообщил герцог, устраиваясь справа от Мирабель.

— А можно будет еще больше растянуть время? — спросила совсем тихо, боясь потревожить спящую девочку. Рэйзельд так долго не отвечал, что я подумала будто он уснул, но все же его голос спугнул тишину:

— Можно, но это никогда не станет реальностью, Арэли. Это всего лишь фантазии, просто одни на двоих.

Я нахмурилась и отвернулась к стене. Почему-то от этой констатации факта стало больно и обидно. Будто это я была заперта в полумертвом теле, а Рэйзельд не желал мне помогать. Вот только я хотела ему помочь, от всей души, но понятия не имела как. Возможно боль в груди возникла именно от этой беспомощности. Если бы он только смог спасти Мирабель, а с ним… я смогу смириться и с таким Рэйзельдом. Смогу принять его, но захочет ли он сам дальше продолжать подобную жизнь, если вылечит дочь и сможет пристроить ее?

Герцог больше не окликал меня и вскоре, раздосадованная грустными мыслями, я провалилась в тревожный сон.

Я не стала дожидаться когда проснутся герцог и маркиза, а сразу после пробуждения выскользнула из комнаты и побежала вниз. В мыслях все еще витал холод, нахлынувший на меня во сне. И грусть, которая поселилась в сердце после тихих слов эспера.

Спустилась по главной лестнице, погруженная в свои мысли, а когда подняла голову, замерла. Принцесса Аурэлия стояла у большого окна совсем одна. Ее легкое серебрянное платье трепал ветерок, который крутился вокруг девушки, словно цепной пёс, ластясь к хозяйке. Она о чем-то думала, смотря на голубое безоблачное небо, но услышав меня, обернулась.