Книга Сердце Льда для королевы, страница 95 – Милада Гиенко

- Скоро все увидишь, рысенок, - улыбался Исвард.

Я не стала продолжать расспрос, лишь несколько раз мысленно повторила в голове слово «рысенок».

Когда-то так нас с сестрами называл отец.

«Мои рысятки, маленькие рысенки!» - восклицал он, возвращаясь с охоты. Падал на колени, обнимая сразу троих. Мы терлись о влажный мех на его куртке, вдыхали запах костра и гор, которым была пропитана кожанка.

«Горные рыси, какие еще рысятки» - ворчала мама, в ожидании своей очереди на объятия. Папа неизменно улыбался ей и, поцеловав дочерей, подходил ближе:

«И ты мой рысенок» - после этого брал ее руки в почти невинном жесте, подносил к лицу и по очереди целовал каждый палец.

Картинка, что неожиданно вынырнула из глубин памяти, как рыба всплывает к поверхности, глотнуть воздуха, была такой яркой, что я вздрогнула. Исвард тут же сбавил шаг, взволнованно обернувшись ко мне. Его тело напряглось, выдавая готовность в любой момент подхватить меня на руки, но я улыбнулась и покачала головой:

- Все в порядке, просто кое-что вспомнила.

Принц с сомнением изучил меня взглядом, но все же продолжил путь.

- А теперь закрой глаза, - с улыбкой попросил мужчина, когда мы подошли к массивной двери. Я безропотно повиновалась, сомкнула веки, оказавшись в темноте.

Услышала скрип открывающихся створок. Исвард крепче прижал меня к себе и медленно двинулся вперед. Вскоре под сапожками захрустел снег, ноги провалились в него, и я едва не распахнула глаза. Принц держал меня ласково и надежно, потому я не боялась упасть. Шаг. Хрум. Второй. Хрум. К звонкому скрежету снега добавились свистящие трели ветра, и далекое едва слышное гудение гор.

- Открывай, - прошептал Исвард мне на ухо, останавливаясь за моей спиной. Он обнял меня, прижав спиной к себе и замер.

Я распахнула глаза и застыла. Бескрайнюю черноту ночного неба вспарывали яркие светящиеся линии. Словно шелковые ткани колыхались над снежным краем, переливаясь зелёным, синим и фиолетовым свечением. Белый настил земли отражал цветное сияние и мир вокруг окрашивался то в изумрудный, то в салатовый, то в голубой. Мерцающее великолепие медленно извивалось, будто тело огромного змея, меняло форму. И из-за него подмигивали безучастные звезды.

- Как красиво, - выдохнула, не в силах отвести взор от природного великолепия. Сияние ни одного драгоценного камня не сравнилось бы с переливами этого зарева на покрывале ночного звёздного небосклона.

Теплые губы коснулись моего виска, затем щеки, поцеловали в уголок губ, а я все не могла налюбоваться на небесное сияние, разлившееся над Шархамом.

***

Спустя три дня после общего ужина я полностью восстановилась. Исвард большую часть времени пропадал, решая дела королевства. Готовил с помощниками планы развития Шархама. Возвращался в покои вечером, но несмотря на усталость неизменно проводил со мной время, учил гарскому, рассказывал об обычаях и традициях снежных. При том относился ко мне шестой принц с невероятной нежностью и уважением, какое было удивительно для меня, свыкшейся с традициями ларки.

На четвертый день мне стало совсем скучно сидеть в комнате, и я на ломаном гарском попросила служанку провести меня по дворцу. Она легко согласилась, подтверждая мои догадки о том, что насильно меня запирать никто не планировал. Девушка повела меня по коридорам, комментируя развилки. Заинтересовавшисьпомещениями, которые горничная назвала «Своды памяти», попросила отвести меня туда.