Книга Два клинка огненной ведьмы, страница 38 – Ирина Смирнова

Выпалив все это, я вылетела из кухни к себе в спальню, не раздеваясь упала на кровать, прямо на покрывало, и, ощущая себя огнедышащим драконом, способным воспламенить все вокруг, на всякий случай закрыла глаза.

И очень удивилась, когда дверь приоткрылась и в комнату просочился Калеб. Для него такое явное непослушание было равносильно бунту, однако он уселся на краешек кровати и очень-очень осторожно погладил меня по ноге.

— Я неясно выразила свое желание? — раздраженно рыкнув, я внутренне замерла, ожидая, что же будет дальше. Продолжение бунта или послушный уход.

— Ясно. Но ты же пока не спишь. Хочешь, я принесу тебе еще чаю?

То есть бунт решили замаскировать под заботу. Ловко придумано! Главное, знает же, что злиться я долго не умею, так что еще минут пять-десять и всех прощу. Совсем всех…

— Прекрати прятаться и иди сюда, — проворчала я в сторону двери, за которой притаился мой второй ведьмак. — Вместо того чтобы бегать по дому, мог бы просто сказать, что тебя беспокоит. Или ты опять на себя заклятие молчания наложил?

Рубен медленно вплыл, виновато опустив голову, и обреченно кивнул в ответ на мой вопрос. Понятно: высказываться без эмоций пока не готов. Значит, лучше пусть помолчит, а то я только успокаиваться начала.

Снова закрыв глаза, я принялась размышлять о том, как правильнее сейчас поступить. Наказать обоих? Одного за демонстративный побег с кухни, второго запроникновение в спальню без разрешения. А по сути… по сути, за то, что высказали свои переживания совсем не вовремя. Дважды. Дождались, пока обида забурлит, как отвар в котле, и выплеснули ее на меня оба — каждый свою!

Или просто объяснить им, что они козлы? И что больше так делать не надо? Нет, без наказания, боюсь, не усвоят. Надо ма-а-алюсенькое такое, но запоминающееся.

Усевшись на кровать, я махнула перед собой рукой:

— Рубашки прочь и на колени, оба. Руки за головы.

Парни сначала недоуменно переглянулись, но оба быстро выполнили приказ, продолжая поедать меня удивленными взглядами.

— Вводим новое правило совместной жизни. Придумал какую-то фигню, чтобы обидеться, сначала выскажи ее вслух. Можно написать в мессенджер, — зыркнула я на Рубена, — если на язык надежды нет. Никаких подскоков, притопов, истерик, битья посуды…

— А дверью хлопать можно? — скинув заклятие, уставился на меня влюбленными глазами неугомонный любитель проверки границ.

— Можно. И потом сразу идти ко мне с ремнем в руках, — сурово предупредила я.

— А если сквозняк?

— Руби! Я сумею отличить тебя от ветра… — потрепав одного парня по щеке, я перевела взгляд на другого.

Калеб стоял на коленях молча, смотрел куда-то в стену и, надеюсь, переживал.

— Все понятно? Не ждем, пока обида загниет и запахнет, а сообщаем сразу. Сумбурно или четко — неважно. Главное — сразу! Ясно?!

— Да, — тут же отреагировали оба. И опять Рубена понесло дальше:

— То есть уже можно высказываться, да?

Вот только стоило мне кивнуть: «Высказывайся!», как Рубен резко притих и вся его дурашливость и бравада испарились. Закусив губу, он нахмурился, да так сильно, что между бровями появилась складка. Дыхание участилось, мышцы на руках напряглись. Я взгляда от него оторвать не могла — такой он был притягательный, пока собирался с духом.

Заметив, как жадно смотрит на меня Калеб, вспомнила, что прошлую ночь он провел в одиночестве. И наверное, очень рассчитывает на эту. Так что надо срочно переключаться, к тому же это не сложно. У меня оба ведьмака притягательные, каждый по-своему. Тем более грудь у Калеба вздымается уже совсем не размеренно, и пресс напрягся…