Книга Сохрани. Уничтожь, страница 314 – Мария Хронос

Крис нарисовала себя.

Впервые — не в компании Астеля, не в компании Кирана, не с кем бы то ни было ещё — просто себя, такую, какую видела. Тощая фигурка в позе эмбриона с дурацким пучком на затылке. Щеки заштрихованы алым. Глаза закрыты, а из под век струятся графитовые слезы.

В согнутый позвоночник по полукругу вогнаны пять длинных спиц — по количеству связей.

Крис плакала от боли, обнимая колени.

Киран смотрел, не мигая — а когда нечаянно моргнул, на белизну листа со щеки сорвалась непрошенная капля. Попытался стереть рукавом, но влага уже впиталась, оставивпрямо на руке нарисованной Крис уродливый бугорок.

Сквозь намокшую бумагу проступили чернила с обратной стороны. Киран перевернул лист и увидел список:

Что нравится К.?

Музыка (плейлист! Наушники?)

Еда (сушёный имбирь, шоколад, кофе с перцем(?))

Сон (кошмары —? Объятия = окситоцин)

Секс (зачеркнуто) Поцелуи? (Зачеркнуто) Шея и затылок — особые зоны??

Шумно втянул носом воздух, вытирая щеки. Перевернул ещё один лист. Сначала ему показалось, что это какой-то стих или текст песни, который Инри просто переписала себе в дневничок, пытаясь заучить, но исправлений, зачеркиваний, переписанных вариантов целых фраз было слишком много. Инри явно сочиняла это сама.

В заглавии было написано короткое и уверенное: “Другу”.

Здесь нету выхода, милый мой друг,

Все прогорает и гаснет вокруг

Глаз колдовской — серебристая ртуть

Дай мне твоими глазами взглянуть

Дай посмотреть как ревёт океан

Дай остудить мне огонь этих ран

Что раскаляет и плавит тебя

Бездной ревущей на сердце кипя

Здесь нету выхода, знаешь и сам,

Сколько ещё заплатить небесам?

Сколько ещё отдавать мою боль?

Чтобы навеки остаться с тобой

Дай докоснуться до шелка волос

Дай осушить океан твоих слез

Крови росой твой алтарь окропя

Дай защитить и утешить тебя

Но ночь на исходе, и знаешь, за тьмою

Всегда загорается новый рассвет

Пусть золотом свет тебя нежный укроет

Пусть солнце хранит тебя тысячу лет

Не верь предсказаниям — скоро исчезнет

Зло, что звучало всегда в унисон

Ты выкован болью, огнем и железом,

Но ты был для счастья, для счастья рожден.

Это была последняя запись. Дальше — только белые листы.

Киран отложил скетчбук, прислонился спиной к кровати и сел, вытянув ноги. Долго смотрел в окно: отсюда, снизу, было видно только кусочек черного неба, на фоне которого без конца летели снежинки.

И в наступившей оглушающей тишине было слышно, как громко тикают его старые часы, запертые в тумбочке вместе с одиноким кольцом.

***

“Я дома”.

Крис отправила это сообщение Лавли, как только переступила порог квартиры. Внутри было прохладно и сумрачно: ни эха, ни шороха, ни случайного скрипа. После долгих месяцев, что она прожила в квартире семейства Тринг, эта пустота, бывшая когда-то такой привычной, теперь оглушала. Крис зажгла свет везде, где только могла, включила телевизор, поставила чайник — все, чтобы наполнить квартиру иллюзией жизни.

Переоделась в теплуюпижаму, разогрела готовый ужин в пластиковом контейнере, не потрудившись переложить на тарелку — прямо так понесла в гостиную, уселась на диван перед телевизором, поджала под себя ноги и принялась щёлкать каналы, понятия не имея, что именно сегодня станет смотреть. В новостях опять говорили про БРК. Про первый успешный опыт внедрения, про позитивные отклики, про сотни Нельтов и граждан, носивших клеймо ПОА, что наконец получили свободу.