Книга Сохрани. Уничтожь, страница 185 – Мария Хронос

Я приехал в новый город, дверь закрыл на три замка;

Здесь никто меня не тронет, здесь броня моя крепка,

Не проникнет в дом мой теплый лай собак и едкий дым,

Свою дочку я укрою одеяльцем кружевным…

Ночью слышно стон, ночью плачет и зовёт —

Что-то чёрное скребётся, спать ребенку не даёт,

Я возьму свой меч, приоткрою три замка,

С черной сворой на пороге битва будет коротка!

Ханна задумчиво поглаживала Лакрицу за ухом, глядя в камин, Лекс и Энни покачивались в такт музыке. Мариам продолжала вязать, беззвучно шевеля губами. Девочки восторженноприоткрыли рты, как и сама Крис, и не сводили глаз с Кирана. Беспокойные пряди упали ему на лицо, глаза были прикрыты. Перед финалом он набрал побольше воздуха в грудь, чтобы спеть уже чуть громче:

Баю-бай, моя ты маленькая крошка!

Папа за окошком поиграется немножко!

Спи, малыш как можно крепче —

Не тревожат пусть тебя ни пульсары и ни смерчи!

Спи, спи, и не пугайся: звуки —

Оттого, что папа только разминает руки!

Дом наш больше не коснется пламя —

Нам не подарили волю — мы ее забрали сами!

— Какое-то кощунство — петь такую песню при Лакрице, — улыбаясь, сказала Энни.

Киран отложил гитару и потянулся к собаке, чтобы почесать ее вслед за Ханной.

— Нормальные псины понимают, что это песня не про них. Правда, животное?

Снова разговоры и тихий смех. Теплый запах нагретого дерева. Уютное потрескивание поленьев в камине, отблески пламени, танцующие на лицах. Крис любовалась каждым, кто сидел в гостиной, любовалась ими всеми, и в то же время ощущала невыносимую, опустошающую, болезненную тоску. Она не могла просто взять и шагнуть туда, в эту сказку, в этот нежный семейный уют. Хотя эта сказка и была такой близкой, она была… Такой чужой.

Крис не хотела быть с ними.

Она хотелабыть ими.

Хотела быть каждым из них: любой из сестер Кирана, его племянницей, его матерью или даже им самим. Она бы с радостью переселилась даже в чёртову Лакрицу, только чтобы…

Быть их частью.

Чтобы получить то, что ей самой никогда не было и не будет доступно.

Крис ужаснулась своих мыслей. Стоять здесь, в темном коридоре, издали подсматривая за чужой семейной идиллией, вдруг показалось ей чем-то постыдным, мерзким, до безумия неправильным — словно она наблюдала за чем-то слишком интимным, за тем, что явно не предназначалось для её глаз.

За тем, что явно… не предназначалось для неё.

Крис тихонько отступила в темноту, смаргивая слезы, и прежде, чем кто-то позвал ее из гостиной, заметив смутное движение в коридоре, она развернулась и побежала прочь.

***

— Крис, — тихо позвал Киран, приоткрыв дверь. — Крис? Ты спишь?

Она молчала, свернувшись клубком в темноте. Слезы давно пропитали подушку, нос забился и было нечем дышать. Ей пришлось шмыгнуть носом, но получилось слишком громко. Конечно, Киран услышал. Он всегда слышит.

Черт бы его побрал.

— О, Крис, — он живо подошёл к кровати и присел на край, включив ночник. — Ты… Тычто, плачешь?

— Нет, — прогундела она, все ещё лёжа к нему спиной. Ей хотелось, чтобы Киран сейчас развернул ее сам, хотя бы легонько коснувшись ее, но он не собирался этого делать. Конечно, не собирался. У них же теперь мораторий на прикосновения.

— Я видел тебя в коридоре. Почему не пошла посидеть с нами? Что случилось?

— Ничего.

— Крис.

— Просто решила, что очень хочу спать.