Книга Трофейная жена генерала дракона, страница 22 – Кристина Юраш

- Неужели рана открылась? - прошептала я, подозревая худшее.

Я смотрела, как его взгляд медленно угасает, а дыхание становится всё слабее и слабее. Вся его фигура — озябшая, бледная, словно тень от того могучего дракона, каким он был вчера. Казалось, его уже не спасти, а кровь, словно черная река, вытекает из раны, забирая с собой последние силы.

Он сжег деревни, убил невинных людей! И в этот момент всё внутри противилось помощи. Как можно было смотреть на этого монстра и не чувствовать отвращения? Но теперь, когда он умирает на моей постели, я была в смятении.

Вся моя решительность — будто растворилась в этом кровавом пятне, что растеклось по простыне.

Я не хотела его убивать своим бездействием. Не хотела, чтобы он умер. Но и помочь ему — значит, связать себя с этим злом.

Может, я просто устала от всего этого? Устала от переживаний, от боли, от необходимости делать выбор. На одной чаше весов — страх за свою безопасность и гнев на того, кто посмел убить столько мирных жителей. На другой - жалость к тому, кто умирает, и одновременно — ужас, что я могу стать соучастницей его преступлений.

Может, это и есть истинная слабость — неумение решиться, неумение сделать быстро правильный выбор?

Я хотела закрыть глаза, отвернуться, уйти. Но сердце билось слишком громко, и в нем — неуверенность, сомнение, страх.

Я зажмурилась на мгновение. Внутри крутится целая буря — желание и страх, совесть и искушение. И я понимаю: сейчас я стою на краю, на грани выбора, от которого зависит не только его жизнь, но и моя.

И всё внутри кричало: помоги… или отвернись навсегда!

- Быть может, я еще пожалею о своем поступке, - всхлипнула я. У меня по щекам покатились слезы обиды на судьбу. Вот за что мне ставить такой выбор? - Нет, я вылечу его! Вылечу, чтобы однажды он ответил за свои преступления!

Я взяла себя в руки, вытерла слезы и бросилась к нему.

Во всем виновата рана на ноге. Сама рана стала лучше. Кожа уже не напоминала натянутый барабан. Но кровь! Ее было столько, что мне стало совсемнехорошо!

- Жгут, - прошептала я, облизывая пересохшие губы. - Иголка и нитка!

Мне было так страшно, что я не могла взять себя в руки несколько секунд. Несколько драгоценных секунд, которые могли стоить жизни.

Почти ничего не соображая, я принесла швейный набор, выбрала самые тонкие и прочные нитки, иголку. Потом налила в блюдце зелье, которое способно обеззаразить это опустила туда иглу с ниточкой.

- Боже мой, боже мой, - причитала я, задыхаясь от страха и слез. Руки дрожали, пока я мыла их с тщательностью хирурга, не представляя, что меня ждет!

Я вырезала в салфетке дырку и прилепила ее на ногу.

Взяв иголку с ниткой, я почувствовала, как у меня застучали зубы. Я никогда еще не зашивала раны. Я даже уколы делать боюсь! Есть у меня такая фобия. Мне кажется, что я непременно пробью насквозь какой-то жизненно важный орган, сломаю иголку и она останется внутри.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь, которая пробиралась по всему телу. Сердце стучало так громко, что казалось, его стук слышен даже на улице.

Я на мгновение зажмурилась, словно собиралась сделать последний моральный рывок, и начала осторожно шить рану.

Каждый укол — обмирание, каждая протяжка — как шепот смерти, который я должна преодолеть, чтобы спасти чужую жизнь.