Книга Однажды в сердце демона, страница 5 – К. М. Моронова

Я позволяю себе спешиться и выпустить из легких выдох облегчения, только когда как следует углубляюсь в лес.

В лесу Флорум растут самые толстые деревья во всем Фалторе, так что развести огонь практически не из чего, если только не принести дрова откуда-то еще. Высота ветвей создает нулевую видимость, так что можно спокойно разводить огонь, не боясь быть замеченной врагами.

Листва такая густая, что здесь почти совсем темно. Если бы не сияющие грибы и светящиеся лианы, свисающие с веток, в лесу было бы невозможно ориентироваться без какого-то источника света.

Было бы здорово, будь у меня силы детей Аполлона, Бога Солнца. Они могут освещать небольшие участки пространства, будто сами становясь факелами.

Большинство полубогов боятся этого леса. Они верят, что эти земли прокляты, но я пробиралась сюда и изучала все здесь с тех пор, как мне было одиннадцать, и встретила лишь одно живое существо за все это время. Это был мальчик-демон, может, на пару лет старше меня на тот момент, и я ужасно сожалею о коротком времени, что мы провели вместе. Он был добр ко мне, но той ночью во Флоруме были найдены тела четырех мертвых полубогов, и между нашими королевствами вспыхнула война. Той же ночью обнаружили и два тела демонов.

После той ночи никто так и не нашел тело мальчишки-демона, но я видела его остекленевшие глаза и пронзенное сердце.

Он был мертв, и сколько бы я не молилась и не плакала, это не помогло вернуть его.

Я сжимаю руки по бокам от тела и прогоняю воспоминания. Я часто о нем думаю, задаваясь вопросом, сложилась ли бы его судьба иначе, если бы я не набрела на него в тот день.

С тех пор лес Флорум опустел, и в нем обитают лишь темнота и тени. Настоятельница в приюте часто говорила, что земля в этом лесу связана с произошедшими в нем событиями. «Духи леса помнят куда больше, чем мы думаем».Она бы нас отругала. Но иногда я думаю, что единственным проклятием здесь всегдабыл только страх.

Да, таким было проклятие, из-за которого лес остался тихим и нетронутым. Против таких заклятий, которые что-то защищают, я ничего не имею против. Они куда лучше того, под которое попала я.

Даже Вэнри взволнованно тянет поводья, будто просит меня повернуть назад. Я борюсь с искушением отпустить ее, чтобы она вернулась домой, но мне нужна лошадь, чтобы убраться как можно дальше от предстоящего нападения, да и ей будет лучше уйти со мной, чем попасть в битву, что состоится через неделю.

Светящиеся растения покажут, что наступила ночь, начав сиять почти так же, как солнце, до тех пор, пока их свет не иссякнет. Когда я нахожу свою обычную стоянку и наконец развожу огонь, под деревьями царит почти полная темнота.

Уже несколько лет я храню здесь дрова в ящике, потому что использую это место для передышки во время коротких выходных от исполнения обязанностей. Но все равно мне никогда не удается его быстро найти. Здесь легко позволить себе поверить, что деревья двигаются. Устраивают розыгрыши усталым путникам, манипулируют тем, чем не должны.

От этой мысли по спине пробегает холодок. Движущиеся деревья — последнее, что мне сейчас нужно.

Когда я возвращаюсь с еще одной порцией дров, Вэнри ржет и смотрит на меня безумными глазами. Выпрямившись, я бросаю на нее строгий взгляд.

— Может, ты прекратишь… — мой рот мгновенно захлопывается, когда я вижу сидящую у костра мужскую фигуру.