Книга Однажды в сердце демона, страница 22 – К. М. Моронова

— Если ты не хочешь, чтобы демоны за пределами этой палатки и те, которых мы встретим в Девиците, разорвали тебя на куски, то смиришься с моим запахом. Полубоги пахнут разложением и смертью. Мы чуем запах всех тех, кого вы убили, и ты, Алира, мое маленькое божество, пахнешь похуже свежей могилы. Мне придется покрывать тебя своим запахом как можно чаще, чтобы избавиться от этой вони и убедиться, что все вокруг знают, что ты принадлежишь мне.

Я вздрагиваю. Я не знала, что на нас остается запах убитых, и что у демонов такое острое обоняние. Что еще они способны учуять?Грудь сжимается от страха.

— Покрывать меня запахом? — мой голос полон испуга.

Калел ухмыляется.

— Да, и мне понравилось, что ты спала. Совсем не сопротивлялась.

О боги, что именно он сделал?Я игнорирую засевший в груди страх.

— Как долго я спала?

Он меняет позу на стуле.

— Один день. Завтра мы выдвигаемся в Девицит, — хотя его голос звучит ровно, взгляд полон чистейшей ненависти. Какую бы его версию я не повстречала во Флоруме, сейчас я разговариваю не с ней. От этого мое сердце тяжелеет, ведь он мне понравился. Я изменила свою судьбу благодаря ему.

— Посмотри на меня, Алира.

Как домашняя зверушка, я поворачиваюсь на ложе из одеял и смотрю на него. Мое лицо ничего не выражает.

Его губы изгибаются в улыбке, он явно доволен тем, что я так легко подчинилась. Я не хочу противиться своей судьбе, а возражения только сделают все хуже. Если такова расплата за то, что я сделала в Торнхолле, то так тому и быть. Я устала бороться.

— Подойди.

Мои колени дрожат, когда я заставляю себя встать, стискивая зубы от боли, разрывающей мои внутренности. Принесение священной клятвы сказалось на моем теле. Никогда раньше я не использовала так много эссенции души за раз. Брови Калела взлетают от удовлетворения, когда он видит мою неспособность скрыть боль.

Я встаю перед ним на плохо держащих меня ногах.

— Как жаль, что ты выглядишь так, будто страдаешь от сильной боли, — он глубже расстегивает рубашку, демонстрируя полученные в последней битве синяки. — Желаешь рассказать, почему королевская семья заставила тебя служить рыцарем?

Я не отвечаю, потому что не понимаю, о чем он. Причем тут то, что я — дочь Венеры?Он совершенно верно истолковываетвыражение моего лица.

— Ты — полубогиня самой редкой кровной линии. Почему они так с тобой обошлись? — он постукивает пальцем по подлокотнику стула, будто я испытываю его терпение.

Я качаю головой.

— Ну, я никому не говорила об этом, пока не пришлось, — я потираю руку и избегаю смотреть ему в лицо. — Меня бы продали семье аристократов, как только я достигла бы подходящего возраста.

Его брови дергаются, но он сохраняет выражение лица раздраженным. Он встает и наклоняется ко мне, наматывая прядь моих серебристых волос на палец.

— Знаешь, ты слишком миленькая, чтобы быть настолько гнусной. Гораздо более сломленная и несведущая, чем я думал. Скажи, ты обо мне слышала?

Сломленная?Мои брови хмурятся от несогласия. Он понятия не имеет, через что мне пришлось пройти.

— Конечно, я о тебе слышала. Ты — самый уважаемый рыцарь во всем Фалторе, — я сжимаю в кулаки, прижатые к бокам руки. То, что я знала его уже давно, кажется несправедливым. Может, поэтому я такая податливая рядом с ним. Мне известно, что может сделать со мной его меч. — Ты — Рыцарь Крови, — и вот, после всех полубогов, которых он убил и взял в плен, которыми питался, я собираюсь стать его невестой. Как я могла незнать, кто он такой?