Книга Однажды в сердце демона, страница 17 – К. М. Моронова

— Герцог Лорнхельм, принимаешь ли ты дочь Венеры в качестве гарантии мира между нашими королевствами? — громко спрашивает король, чтобы все могли слышать. Мирные жители уже начали заполнять боковые улицы, и еще большее количество их смотрит из окон.

Стоп, герцог Лорнхельм?

Мой взгляд медленно скользит по Рыцарю Крови. Он и естьгерцог? В сердце что-то обрывается, и мне приходится напрячь колени, чтобы остаться на ногах.

Рыцарь медлит, обдумывая слова короля, едва ли не будто планирует отклонить предложение и перерезать всех нас прямо здесь и сейчас. Но в конце концов он испускает долгий, усталый вздох и плотно прижимает покрытые доспехами руки к бокам.

— Да, Борлин, король Алзора. Я принимаю твой дар и отправлю мирный договор от нашего короля сразу после нашего благополучного возвращения в Девицит. Любой, кто осмелится преследовать нас, будет убит, но я позволю твоему свидетелю проследовать за нами, как ты просил, — последнюю часть он произносит с недоверием в голосе. Я не виню его за осторожность, не после того, что король сделал в прошлый раз.

Король Борлин кивает и снова протягивает руку.

Несколько секунд рыцарь не двигается. Потом он аккуратно снимает шлем и зажимает его под одной из рук, протягивая другую королю для рукопожатия.

Время останавливается, а мое сердце будто проворачивается вокруг себя.

Как я могла не видеть лица Рыцаря Крови ни разу за то время, что он меня убивал?

Ветерок пролетает над нами и сдувает пряди цвета оникса ему на лоб. У него резко очерченные, темные брови. Они создают резкий контраст с его янтарными глазами, похожими на драгоценности, что носит королевская семья. Уши заостренные, с четырьмя золотыми сережками в них. Линия челюсти очень резкая. Левую щеку прорезает шрам в виде серии крестов, а прямойнос такой же острый, как и у того, с кем я встретилась всего неделю назад.

Калел?

Мои губы приоткрываются, но никаких слов не приходит. Он продолжает говорить с королем, и его глаза задумчиво сужаются. Мой слух способен разобрать только низкий рокот его голоса. Он говорил, что он аптекарь.От мысли, что я сидела и делила трапезу с предвестником смерти, к горлу подкатывает тошнота. Знай я, что он — командир армии игерцог Девицита, убила бы его на месте.

То есть, попыталась бы.

Часть меня надеется, чтобы он не узнал меня после встречи в лесу, а другая — чтобы вспомнил. Даст ли он мне хоть каплю милосердия, зная, что на самом деле я не такая ужасная, как это прозвучало в его устах? А может, я и правда ужасная, и это божественное наказание.

Как может такой беспощадный демон, как он, быть таким привлекательным и милым? Лишь полубогам доступна такая красота. Не демонам. Это все, что я знала по этому вопросу.

Я думала об этом и при нашей первой встрече, но есть что-то особенное в том, как расширяются его зрачки и в его тяжелом дыхании, от которого сотрясаются сейчас мои кости. И это действительно он убивал меня в каждом обороте временной петли? Эта мысль сводит с ума.

— Сделка завершена. Вам гарантируется безопасный проход до границы священных земель. Да последуют за вами воробьи, — последнее он говорит для меня. Печаль в его голосе пробирает меня до костей.

Прошли годы с тех пор, как кто-то при мне упоминал воробьев. Мы перестали говорить о них, когда они тоже нас покинули. Крохотные птички защищали нас, предупреждая об опасностях и приносили нам еду на поле битвы. Для нас они стали символом надежды. А эта фраза — способом пожелать кому-то удачи.