Книга Ткань наших душ, страница 19 – К. М. Моронова

Мои босые ноги упираются в мокрую траву, и по венам пробегает холодок. Ледяной дождь хлещет по коже, целуя мою плоть.

Подхожу к ней и смотрю, как она танцует, кружась, широко раскинув руки, ткань полностью промокла и обтягивает ее грудь.

— Ты собираешься присоединиться ко мне или просто будешь стоять?

Вздрагиваю и пошатываюсь назад. Я и не подозревала, что она знает о моем присутствии.

— Эм, я просто любовалась тем, какой счастливой ты выглядишь.

Она перестает кружиться и ослепительно улыбается мне. Ее глаза необычайно широкие и безумные. Господи, она так быстро превратилась из величественной в жуткую.

— Я провожуритуал проклятия дождя!

Зеленые глаза сверкают, а улыбка становится все шире. Делаю шаг назад. Я не знаю, что, черт возьми, делать — я явно неправильно поняла, что она делает.

— О… ладно. Я просто пойду внутрь. Извини, что помешала.

Поворачиваюсь на каблуках и начинаю возвращаться к окну, когда она бежит передо мной и выставляет руки.

— Подожди, я не сумасшедшая. Я просто развлекаюсь. Думаю, тебе тоже стоит присоединиться. Может, это поднимет тебе настроение, как ты и надеялась.

Я на мгновение задумываюсь.

— Как тебя зовут?

Она смеется и бьет себя по лбу.

— О, да, ты, наверное, так странно меня воспринимаешь. Меня зовут Елина. — Она протягивает мне руку, и я неохотно ее пожимаю. — А теперь идем! Мы танцуем, пока буря сильна.

Она берет меня за руку и снова начинает танцевать по кругу, на этот раз со мной.

Светлые волосы Елины полностью промокли и прилипли к голове и шее. Мои розовые волосы тоже начинают прилипать к коже, а дыхание перехватывает от резкого воздуха. Она запрокидывает голову назад, и время замедляется, когда дождь ласкает ее лицо. Ее улыбка становится блаженной, когда она снова погружается в момент.

Я хочу почувствовать это.

Расслабив руки, я широко раскрываю их и кружусь рядом с ней, наклоняя лицо к небу и закрывая веки от холодных капель, когда темные облака погружают меня в состояние, похожее на сон.

Елина смеется.

— Вот тебе удается!

Лиам

Лэнстон наклоняется над столом и берет кусок жареной курицы с моей тарелки.

— Точно не хочешь?

Он поднимает бровь, отрывая кусок жареного теста и засовывает его в рот.

— Да, я сегодня не очень голоден. — Я смотрю вниз на свой палец. Порез уже зарубцевался, и меня гложет зуд порезать еще один палец. — От больничной еды у меня расстройство желудка.

— Черт. — Лэнстон хмурится. Каштановые волосы едва видны под бейсболкой, но его ореховые глаза смотрят на меня с беспокойством. — Ты ведь не пытался причинить себе такой сильный вред?

На этот вопрос трудно ответить.

Да? Нет.

Моя рука бессознательно скользит к боку, где ребра были порезаны слишком глубоко. Джерико перепугался, когда нашел меня в теплице.

Я склонился над стоком в кладовке и пытался остановить кровотечение. При воспоминании о той ночи у меня по позвоночнику ползут мурашки, а руки дрожат под столом.

— Конечно, нет. — Говорю я низким голосом.

Лэнстон смотрит на меня так, будто не верит, но все равно кивает. Хорошо, что он не любит говорить о той ночи. Никто не любит.

— Я слышал, у тебя была небольшая экскурсия. Джерико сказал, что заявил о твоем исчезновении только для того, чтобы найти тебя в своей постели на следующее утро.

Лэнстон смеется и оглядывается через плечо, чтобы увидеть, есть ли наш психолог-консультант в столовой или нет.