Книга Баллада о призраках и надежде, страница 60 – К. М. Моронова

Это нельзя больше игнорировать.

Глава 18

Офелия

Прекрасный нефролепис приподнятый лежит на углу тротуара, заброшенный обитателем многоквартирного дома в центре города. Я присаживаюсь и глажу рукой увядший папоротник. Скорбь охватывает мое сердце от того, что она заброшена.

— Я отвезу тебя домой, — шепчу я растению и несу его в оперный театр.

Я думаю о Лэнстоне, когда иду по мосту. Он всегда занимает место в моем сознании и заставляет мою грудь болеть. Его любознательные глаза и то, как поднимаются его губы всякий раз, когда он видит меня. Как нежно касаются ресницы его щёк. Мой взгляд скользит по скамейке у кустов роз. С тех пор как он посетил меня, я обязательно проверяю мост в начале дня. Я поняла, что терпеливо и безнадежно жду возвращения моего прекрасного призрака. Хотя это я ушла и не пускаю его к себе, стремлюсь к его присутствию, как тьма стремится к свету. Я моль, мои глаза задерживаются на моей татуировке, он бабочка. Его свет ослепляет.

Мне приходится трясти головой, чтобы прогнать мысли о нем. Он не приходил с тех пор. Не выходил на улицу, когда я посещала его несколько месяцев назад, в декабре, так с чего бы ему появляться сейчас? Я оттолкнула его, но он ничего не сделал. От его холодного взгляда, которым он смотрел на меня в ту ночь, у меня холодело в жилах.

Но одно можно сказать наверняка. Мы связаны друг с другом. Привязаны. Скованные оковами. Мы не можем развестись.

Тоска причиняет сильнейшую боль, чем любое разбитое сердце, которое я пережила — думаю, это потому, что я знаю, что он так же жаден за мной, как и я за ним. Это я разлучаю нас.

Его здесь нет. Ноги подкашиваются, когда я дохожу в свой дом.

Ставлю папоротник рядом с новым семейством растений и ложусь на свой потертый красный диван, измученная мыслями и чаяниями. Каждый день, когда его нет на мосту, я теряю все больше себя.

Сегодня вечером мое ежегодное выступление, но мысль о том, что его там не будет, пугает меня. Сегодня исполнится год с тех пор, как мы познакомились — с тех пор как мой мир остановился и все, что мне нравилось в том, чтобы быть привидением, исчезло.

Потому что после него я поняла, что нет ничего хорошего в том, чтобы быть призраком, если я не могу быть рядом с ним. Страх, который я когда-то так сильно испытывала перед темнотой, что ждала меня, уменьшился. Думаю,я пошла бы навстречу кошмарам и наказаниям, если бы это означало, что я могу быть с ним. Я вздыхаю и откидываю голову в сторону. Какой беспорядок я наделала. В одном из забитых окон мелькает тень. Дыхание перехватывает в легких, покой и страх разливаются по жилам. Никто не заходит сюда, в заброшенную часть города. Неужели шепчащая тьма пришла за мной среди бела дня? Сердце колотится в груди и заглушает все рассуждения.

Я медленно сажусь и обхватываю колени руками, сужая глаза на зловеще открывающуюся дверь — из-за угла выглядывает голова. Мягкие каштановые пряди волос спадают на его лоб, когда он заходит внутрь. Его карие глаза, полные боли и печали, обретают мои, и я сразу же поднимаюсь.

— Лэнстон? — Я не веря своим ушам, шепчу его имя.

— Офелия. — Его голос тихий и напряженный.

В запыленном воздухе между нами витают эмоции, снежинки медленно кружат в пробивающихся сквозь темноту золотых лучах солнечного света. Одно время мне пришлось побывать в объятиях многих мужчин. Когда в моих легких еще бурлил настоящий воздух, а кровь безумно пульсировала в венах.