Книга Баллада о призраках и надежде, страница 53 – К. М. Моронова

Иногда я делаю вид, что покупаю и плачу, как человек, но сегодня я чувствую себя довольно мрачно. Выхожу из книжного магазина с горсткой книг в рюкзаке и оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что меня никто не видит. Никто не видит. Конечно, не видят. Ноги несут меня обратно к аллее, ведущей к смотровой площадке, но вместо того, чтобы направляться к вершине, как я обычно делал, останавливаюсь у качелей, так беспокоивших Офелию. Хотя мы ее полностью разрушили, она снова стала такой, как была. Так было в тот момент, когда мы убежали от нее в ту ночь. Я долго смотрю на старые цепи и пластиковые сиденья, прежде чем разрешаю себе сесть на одно из них. Это вызывает у меня ностальгию. В те времена, когда я оставался один на игровой площадке начальной школы, и даже после уроков, когда убегал из дома, чтобы избежать жестокого взгляда отца.

У нее были подобные мнения? Может быть, даже хуже.

Я крепче сжимаю цепи и отталкиваюсь от земли, чтобы качели начали качаться. Воздух застояный, но маленькое движение успокаивает что-то внутри меня. Я смотрю на качели рядом со мной. Отсутствие Офелии создает новую дыру в моей груди. Гораздо громче и глубже, чем я мог себе представить. Казалось, она никогда не возражала против моего молчания, а я не возражал против нее. Но ее присутствия мне не хватает — ее нежных взглядов, украдкой брошенных на меня и румянца на щеках. Ее слова, которые никто другой не может сказать.

Я скучаю по ней.

К середине лета солнце припекает, и стены «Харлоу» начинают сереть. Как призраки, обитавшие в нем, содержали его в этом чистилище. Теперь он рушится, печальный образ самого себя.

Я часто думаю об Офелии, и с мыслями о ней приходят безмерныйгнев и боль. Было бы ложью сказать, что я не думал о том, чтобы ее навестить. Желание сделать это только растет. Иногда это невыносимо; я хочу увидеть ее и требовать ответа за то, что она обманула меня. Хочу быть жестоким хоть раз в своей гребаной жизни. Но я не такой. Я сжимаю руки в кулаки, бесцельно возвращаясь с поля, где Кросби подстрелил меня. Город решил продать землю и построить квартиры в течение весны; фундамент уже заложен, и почему мне кажется, что у меня украли еще одну часть меня. Забыли.

Так проходят теплые вечерние ночи, наполненные меланхолическими песнями цикад и стаями вздымающихся в небо птиц. Призраки бродят рядом с миром, который мы когда-то знали. Ноги сегодня тяжелые, и я не раз останавливаюсь, чтобы отдохнуть.

Смотрю на свою руку, где мне хочется, чтобы наши пальцы сплелись, а ее большой палец медленно водил по тыльной стороне моей ладони. Закрываю глаза, пытаясь отогнать мысли о ней. Желание, чтобы она была рядом со мной на долгих прогулках, когда мы ничего не говорим. Или на тех, где мы должны сказать больше, чем у нас есть время на прогулку. Асфальт и тихая дорога, ведущая к «Харлоу», по крайней мере одинаковы. Сегодня, как и в большинство дней, мне хотелось долго гулять в одиночестве — что-то, что может занять весь день, ведь у меня есть все время в мире, не правда ли? Вот кем я стал. Искателем тишины и уединения.

Моя точка зрения задерживается на моих ногах, когда я иду длинной дорогой. Солнце зашло несколько часов назад. Звезды и луна указывают мне путь домой, и я не считаюсь с их тусклым светом. Я думаю об алкоголе в моей комнате и о том, что печальнее для призрака быть пьяницей или то, что алкоголь не может убить.