Книга Баллада о призраках и надежде, страница 30 – К. М. Моронова

Это меня огорчает — тайны, которые мы храним, чтобы защитить наши сердца. Даже от тех, кого мы любим больше всего.

— Просто какие-нибудь глупые каракули, — говорю я как можно безразличнее, надеясь, что она не спросит о них.

Офелия смотрит через мою руку и наблюдает, как я кладу их в ящик тумбочки.

— Что ты рисуешь, Лэнстон? — Ее голос лишен осуждения и содержит только теплое любопытство. Думаю, этомне в ней больше нравится. Она резка, но так добра к вещам, которые кажутся наиболее чувствительными для других.

Она будто понимает изнурительные взгляды мира.

Мне никогда не разрешали рисовать дома. Никогда не позволяли заниматься чем-нибудь художественным или глупым. Будь гребаным мужчиной.Сказал бы отец мой. Ты будешь бездомным и бедным, если будешь следовать за такими бессмысленными мечтами. Мои мечты были об искусстве и красоте, о болезнях и потерянных душах. Он никогда не мог понять, почему мне хочется рисовать на страницах таких печальных созданий, почему я хочу показать миру то, что живет в моих венах. Позволь своим мечтам умереть. Несомненно, если ты этого не поделаешь, ты будешь несчастен.

Я хотел вылить черные чернила из моего сердца на страницы и дать другим почувствовать все это. Разрешить им почувствовать то, что чувствовал я. Пережить то, что они, возможно, тоже когда-нибудь распознали в себе. А теперь слишком поздно. Я потерял то небольшое время, которое было на земле, не делая ничего, кроме того, что позволил болезни моего разума унести меня в глубину. Во тьму.

К Лиаму. К Уинн.

Слеза катится по моей щеке, и это отрывает меня от моих мыслей. Я быстро смахиваю ее рукавом, чувствуя облегчение оттого, что Офелия этого не видит.

— О, тебе лучше не знать. Я рисую темные вещи, приходящие ко мне в моменты усталости. Знаешь…просто, чтобы их выплеснуть.

Я закрываю ящик и возвращаюсь к нему, улыбаясь веселой, непринужденной улыбкой, которую у меня всегда есть, независимо от того, что происходит в моей голове. Офелия внимательно наблюдает за мной, кажется, обдумывая свои слова, когда садится на кровать.

— Я бы хотела увидеть их когда-нибудь. Уверена, что ты очень талантлив. Ты удивишься, как сильно я обожаю мрачное, готическое искусство. — Офелия откидывается на простыни и раскидывает руки, вздыхая. — Я уже много лет не спала в постели.

Я наклоняю голову, но вспоминаю, что в ее старом оперном театре есть только диваны. Призракам не нужны кровати, но, думаю, старые чувства о них вызывают ностальгию и успокаивают.

— Я действительно не талантлив… но, может, когда-нибудь покажу тебе, если ты пообещаешь не выбрасывать меня в канаву.

Она издает короткий смешок и выпрямляется. Ее светло-лиловые волосы распущены естественными кудрями.Цвет так подходит к ее черному платью, подчеркивая оливковый оттенок ее кожи и делая совершенно сияющей. Офелия, я хочу повторять ее имя снова и снова, пока оно мне не надоест.

Офелия. Ты удивительное создание.

Я хочу знать каждую тайну в ее голове. Каждое мнение, заставляющее ее дрожать.

Офелия кивает.

— Я могу это сделать. При условии, что сегодня вечером ты больше не будешь надо мной нависать.

Я смеюсь и двигаюсь к двери.

— Договорились. Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Глава 10

Офелия

В лесу, окружающем «Святилище Харлоу» свежий воздух.

Монтана — ужасно холодное место, бесплодное большую часть года спустя короткие сезоны.