Книга Король пепла, страница 8 – Мелани Лейн

Но Данте сделал мне предложение, перед которым я не могла устоять. С акцентом на маленьком скверном слове «могла». В действительности же у меня не было выбора. Потому что тем вечером семь лет назад он увидел мою магию. Во всем ее величии. В октябре. Тогда я и попала к нему в лапы. Моя жизнь оказалась в руках злейшего врага.

Услуга в обмен на молчание – таков уговор. Даже в самых диких фантазиях я бы никогда не подумала, что Данте попросит меня шагнуть сквозь врата и последовать за ним в Инфернас.

Но теперь он потребовал уплаты долга, и я должна пойти, верно?

Семь лет… Моя сделка, моя глупость, мое безрассудство – можно называть это как угодно – никуда не исчезли. Они гноились во мне, как болезнь, в любой момент готовая проявиться. В первый год после нашей встречи я превратилась в ходячий комок нервов. Во второй и третий немного успокоилась. А потом, когда пошел четвертый год, почти убедила себя, что эта встреча, возможно, и вовсе была галлюцинацией. Воспоминания о ней представлялись мне сном, не более того. Вполне безобидной фантазией. Но это оказался не чертов сон, а реальность. Семь лет… по-моему, даже время совпадало. Незадолго до полуночи.

И весь из себя великий Данте Инфернас даже не считал необходимым лично требовать возвращениядолга. Вместо этого он послал одного из своих лакеев. И, как когда-то Данте, этот даймон беспрепятственно проник в наш мир.

Сигнальные колокола молчали. Причем довольно давно. Неважно, что утверждал Крейг или кто-либо еще. Ковены прославляли силу ведьм. Они прославляли охотников и защитные заклинания и говорили о нашем превосходстве. Но я знала, что это не так. Я знала, что это ложь, потому что увидела правду. Но все же позволила ковену и остальным продолжать верить, что у них все под контролем. Дерьмовый поступок, я в курсе, но что мне оставалось? Год за годом контроль над собственной магией, а следовательно, и над собственной жизнью ускользал от меня.

Неужели вот оно? Верхушка айсберга? Вишенка на торте?

Зимняя ведьма в Инфернасе.

Вернувшись в свою комнату, я в последний раз пробежалась по строчкам послания, а затем выпустила крошечную искру своей магии и обратила написанное в пепел. Риск того, что Мелоди или мама найдут пергамент, был слишком велик.

«Ты отправишься со мной в Инфернас».

Возможно, это всего лишь плохая шутка. Сердце дико колотилось у меня в груди, а ладони вспотели. Конечно, я понимала, что давать Данте Инфернасу карт-бланш было ошибкой, но, черт возьми, я не ожидала такого. Мне всегда представлялось, что он потребует совершить что-то аморальное. Например, предать ковен или выдать ему какую-нибудь информацию. Небольшая услуга, которая вызовет у меня угрызения совести, но в целом не станет потрясением. Однако на подобное я не рассчитывала. А что, если я просто не появлюсь?

И тем самым настрою кого-то вроде Данте против себя и своего ковена? Нет, спасибо.

Если откажусь, Данте наверняка заберет обратно свое обещание молчать, что обернется еще большими проблемами. Крупными проблемами. Ковен отречется от меня, если узнает о моем секрете. Или даже хуже.

С какой стороны ни посмотри, в этой ситуации у меня только два пути. Либо сделать так, как хочет Данте, и импровизировать, либо рискнуть всем, признаться ковену и понести наказание. Первый вариант давал мне возможность действовать самостоятельно. Если же я выберу второй, то с большой долей вероятности потеряю все, что мне дорого. Возможно, даже свою жизнь. Когда дело касалось магии, ковены придерживались строгих правил. Само мое существование нарушало договор, который мы заключили с даймонами. Я – аномалия,изъян в системе. Наверное, мне повезет, если они не пристегнут меня к столу для препарирования, чтобы выяснить, почему я способна практиковать магию круглый год. Кроме того, я обязана защитить свою семью любой ценой. Каким бы безумием это ни выглядело, первый вариант в тот момент казался более логичным решением. Если бы Данте хотел моей смерти, ему не составило бы труда меня убить. Как семь лет назад, так и сейчас. Но он хотел видеть меня в Инфернасе, и я соврала бы, если б сказала, что это не вызвало у меня любопытства.