Книга Король пепла, страница 167 – Мелани Лейн

Наполнив бокалы, я поставила их на край ванны. Потом проверила температуру воды – идеально.

– Иди сюда.

Он без лишних слов выполнил мою просьбу. Не отрывая от меня глаз. Я уловила момент, когда он заметил красный след у меня на щеке. Данте нежно погладил все еще разгоряченную кожу костяшками пальцев:

– До сих пор не могу поверить, что вы обменялись пощечинами.

– Амида первая начала.

Как сумасшедшая, она влетела в мою комнату, чтобы в следующую секунду дать мне пощечину и наорать. Что у меня за бредовые идеи, не надоело ли мне жить, неужели я ничему не научилась за прошедшие недели…

Вместо того чтобы защищаться от ее нападок, я молча ждала – она имела полное право злиться. Затем ее взгляд упал на Ниссу, и Амида замолчала. Последовавший за этим перекрестный допрос оказался не из приятных, и Нисса расплакалась. Когда Амида угомонилась, я поинтересовалась:

– Закончила?

Пощечина была моим ответом на ее пощечину. Поначалу шокированная, Амида вдруг разразилась хохотом и снова исчезла, наградив нас поразительно добрыми словами.

Данте вздохнул:

– Еще бы.

Я ухватила его за запястье и заставила посмотреть на меня:

– То, что ты сделал сегодня, благородно и справедливо.

– Но запоздало.

– Это не делает твое поведение менее благородным. С чего-то же нужно начинать.

Он кивнул. Мы смотрели друг на друга. И вдруг они вернулись – невысказанные слова. Я пришла сюда, считая себя пленницей, а теперь стояла перед Данте, обнаженная и обуреваемая эмоциями, которые не хотела называть, пусть и боялась, что знаю, как они называются и что означают.

В воздухе витала магия, и на золотистой коже Данте проступили первые черные венки. На этот раз не на шее, а на виске, вокруг глаза.

Он сглотнул, отчего его кадык дернулся вверх и вниз:

– Я боялся, что увиденное сегодня изменит твое мнение обо мне.

– Как спасениедевушки может изменить мое мнение о тебе? – Данте промолчал, и до меня вдруг дошло: – Ах, это… сердце.

С серьезным выражением на красивом лице он кивнул.

– Тебе известно, что мне приходилось убивать, чтобы стоять здесь, чтобы все еще стоять здесь, – исправился он. – Слышать это и видеть – две совершенно разные вещи.

Да, это так. Но как он тогда выразился? Я бы не стояла перед горящим домом, крича «Пожар!», я бы бросилась туда, чтобы защитить тех, кого люблю. Если бы сегодня все развивалось по худшему сценарию, я бы защищала Данте. Изо всех сил и каждой крупицей магии, которой обладала.

Мне хотелось сказать ему все, но вместо этого с языка сорвались другие слова.

– Нисса – добрая, сердечная девушка. Ее отец получил травму в поле, а мать постепенно слепнет. У нее много ухажеров, но нет никого, кого бы она желала или любила. От отчаяния она поступила импульсивно. Глупо, да, и неправильно, но это не заслуживает наказания в десять лет рабства. Особенно если кто-то будет ее принуждать. Ее жизнь никогда уже не стала бы прежней. Если ты что-то сегодня и сделал, – закончила я свою маленькую речь, – так это спас жизнь юной девушке.

Выражение его лица смягчилось, и Данте притянул меня к себе. Заключил в теплые, искренние объятия.

Какое-то время мы стояли так, переплетенные друг с другом, пока я не задрожала и не осознала, что по-прежнему голая, а он до сих пор в одежде.

– Как насчет того, чтобы принять ванну и еще немного пообниматься?