Книга Дрянь с историей, страница 74 – Дарья Кузнецова

– В сторону! – Резкий окрик за спиной сбил Антону концентрацию, но в незнакомом женском голосе звякнула такая побудительная сила, что парень буквально отлетел вбок, запнулся, упал и откатился далеко от линии удара.

А в следующее мгновение мимо пролетел комок чар. Специализация на силовых повреждениях заставила Нащокина выработать способность видеть и воспринимать самые разные плетения – это была не особенность дара, а достижимое тренировками свойство восприятия, нечто вроде ловкости пальцев, которое могли развить у себя любые чародеи, большинство переродцев и даже, с помощью некоторых ухищрений, неодарённые люди. Так что теперь он мог во всей красе наблюдать за работой опытной телесницы.

Которая оказалась простой и очень чёткой. Комок силы в полёте развернулся в сетку на длинной нити, которая оплела параличня и спеленала по всем лапам, заставив со скулежом и хрипами завалиться набок. Дальше чародейка небрежно взмахнула рукой, отбросив начало нити в сторону узора. Та прилипла, налилась силой ещё больше и начала резво сокращаться, подтягивая бьющуюся добычу. Через несколько мгновений вопящую тварь втянуло обратно в багровый узор, и тот, мигнув, погас.

Антон длинно облегчённо выдохнул и поспешил осмотреть пострадавшего, но опять ничего не успел сделать: на поляну из ближайших кустов с воплем выскочила пара студентов, загоняемых ещё одной потусторонней тварью, идентифицировать которую Нащокин уже не сумел.

Один запнулся, с воплем упал прямо в рисунок, едва ли не лицом в тушку голубя, с новым воплем откатился в сторону, едва сдерживая рвотные позывы. Второй подлетел к стоящей на краю поляны паре, куда его аккуратно загоняла тварь, и через мгновение оказался с заломленной за спину рукой.

– Хорошо, Мурзик! – Дрянин, которого Антон опознал, потрепал по холке жуткую белую тварь с пламенеющими зеленью глазами и зубами в палец. Та в ответ смачно облизала ладонь длиннющим языком и плюхнулась на задницу, как обычная собака.

– Как он? – Женщина, профессионально упаковавшая параличня обратно в призывающий узор, поспешила подойти к Нащокину.

– Прилетело иголками. – Антон не знал, как её зовут, но точно видел на парадном построении – такую попробуй не заметь.

– Сидеть! – Дрянин скомандовал не своему питомцу, а пойманному парню, сам же пошёл ко второму, который шумно избавлялся от ужина рядом с рисунком призыва. – Сторожи. Если двинется – кусай.

– Это… Вы не имеете права! – жалко проскулил пойманный студент, но послушался. Антон бы тоже послушался при виде таких клыков.

– Игл немного, тварь изгнана, должен к завтраму очнуться, – проговорила женщина то ли для себя, то ли для Дрянина. – Надо доставить его в лазарет, не бросать же тут.

– Ну вот наши будущие бывшие студенты и займутся. – Серафим за шиворот вздёрнул второго шутника на ноги, кажется даже не заметив пассивного сопротивления, и придал ускорения в сторону товарища. – А потом у меня будет пара вопросов к Медведкову.

– Он вас уволит! – вставил всё тот же сидящий студент.

– Встал, подошёл, взял раненого, – бросил ему Дрянин и добавил мрачно: – Пока я тебе ничего не сломал при задержании. Ты, жертва, – обратился он к Антону. – Иди рядом и проконтролируй, чтобы несли аккуратно.

Проверять, шутит он или нет, студент почему-то не стал. Потусторонники неуклюже подхватили бессознательного целителя и, тихо ругаясь и запинаясь, потащили в сторону крепости, а Нащокин шёл чуть позади и украдкой выбирал иголки из футболки. Не хватало ещё объяснять, откуда первокурсник знает профессорские чары на стыке целительства и оборотничества.