Книга Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя, страница 12 – Анна Вада

Олег тоже поглядывал на меня, но, пока жевал, молчал. Я невольно ловила себя на мысли, что благодарна за это молчание. Криминальных татуировок на нём я не увидела, но разговаривал он так, будто совсем недавно вернулся из мест крайне отдаленных.

С напускной интеллигентностью он стер жир с губ той же салфеткой:

— Че, малая, возненавидела уже меня? Ну и ладно, я тебе потом пару «добрых» советов подброшу, а уж ты на досуге покумекаешь, что к чему. Чёрт, и впрямь слишком добрый сегодня.

Я понимала, что бесполезно — выпрашивать пощады у таких как он. Но отчаяние заставляло попробовать:

— Отпустите нас... пожалуйста, — голос опустился до шепота. — Мы никому ни слова. Я клянусь.

— О-о-о, нет-нет-нет! — он покачал указательным пальцем, будто отчитывал ребенка. — Нытье твоё слушать не хочу. И на мать твою мне плевать. Ждет она тебя или нет — не моя проблема. Если заведёшь эту шарманку, мое хорошее настроение тут же испарится и я перестану быть таким милым.

Горькая усмешка сама сорвалась с моих губ:

— Да ей на меня плевать, как и мне на нее.

Внезапно я поймала его заинтересованный взгляд на своей руке, и поняла, что при разговоре автоматически сжимала и разжимала правый кулак. Чёрт!

Олег резко поднялся, громко втянул воздух:

— Слишком ты борзая, Сашка. Боязно мне оставлять тут вилки рядом с тобой. — сказал он собирая посуду на поднос. — Еще глаз мне выколешь, пока я в отрубе.

По пути к выходу он воображаемой вилкой показал, как глаз себе выкалывает.В конце представления замысловато постучал по двери.

Раздались повороты ключа. Дверь приоткрыл охранник, безликий мужчина в строгом костюме и галстуке. Он мазнул безразличным взглядом по мне и Тане, молча принял поднос и, отступив, снова захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Олег вернулся на прежнее место и рухнул в кресло, с наслаждением растянувшись в нем:

— Поел — можно и поспать. — бросил он, устраиваясь поудобнее.

И почти мгновенно, едва голова его откинулась на мягкий подголовник, дыхание стало ровным и глубоким. Он отключился с такой легкостью, будто в этой комнате не было двух пленниц, и других забот. Его способность мирно спать с грязной совестью пугала до мурашек.

Пока его глаза были закрыты, я жадно, по крупицам, собирала детали. Пространство комнаты было залито слепящим, слишком мирным солнечным светом. Лучи буквально плавились на бежевом ламинате, наполняя воздух древесной, успокаивающей ленью. Справа, в паре шагов от массивного изголовья кровати, зиял темный проем в смежную комнату — без двери.

Единственная кровать, широкая, с огромным матрасом, казалась новой, купленной для нас. А кресло Олега, примостившееся рядом с круглым столиком на витой ножке, стояло как страж в углу, ближе к выходу из клетки.

Я мысленно перебрала все в комнате — ничего. Ни одного предмета, который мог бы стать оружием. Значит, искать нужно было на себе. И тут я вспомнила о своих туфлях-шпильках, идеальных десятисантиметровых стилетах... Но их на мне не было.

Когда они слетели? Остались ли они на липком полу бара, когда меня тащили через танцпол? Мелькнуло унизительное видение: я, пьяная и беспомощная, болтаюсь на руках у незнакомца… ужас.

Представила, как мы выглядели со стороны, выходя из бара. Босая, не способная удержаться на ногах девка, снятая парнем за выпивку. Впрочем, какая теперь разница? Я почувствовала себя наивно и глупо. Чужое мнение и опороченная репутация — последнее о чем мне сейчас стоило волноваться.