Книга Подарок для лорда-ректора, страница 25 – Любовь Песцова

Нет, вдовство все же лучший вариант. Они с Кристофом заслуживают лучшего!

Эти сумбурные мысли сопровождали меня всю дорогу до ворот академии. А когда я вышел, все они вылетели у меня из головы за секунду.

Я застыл, уставившись на Эйми Оклер собственной персоной. Она стояла у ворот, пританцовывая от холода, и дышала на свои замершие руки.

Что с ней снова случилось? Если этот мерзавец Габриэль что-то сделал, я его точно убью. И где Кристоф?

— Мадам Оклер, только не говорите, что снова потеряли ребенка!

Она подняла взгляд. Большие голубые глаза смотрели на меня как обычно с легким испугом.

Демоны, когда я научусь нормально разговаривать, не приводя в панику каждого из своих собеседников?

Ладно, остальные могут паниковать столько, сколько им захочется. Можно хотя бы чтобы она меня больше не боялась?

— Н-нет. Кристофа забрал отец, — ответила она недоуменно. — Я принесла вам подарок.

Удивительно, но испуг прошел достаточно быстро. Теперь те самые голубые глаза, которые преследовали меня по ночам все эти годы, смотрели ласково.

Я так замечтался, что почти не заметил, как она вручила мне снежный шар. Красиво. И грустно.

Он напоминал о ночи, которая одновременно была и лучшей и худшей в моей жизни. Мне безумно нравилось проводить время с Эйми и Кристофом, но я был всего лишь гостем в их маленьком семейном празднике.

А этот шар будет вечным напоминанием, что мне не место рядом с ними.

— Благодарю, мадам Оклер, — сказал я как можно вежливее.

Очевидно, недостаточно, поскольку она приуныла. А потом до меня дошло.

— Сколько вы здесь уже стоите?

— Не знаю. Примерно час, наверное.

— Час? Мадам Оклер, вы в своем уме?

Взяв ее за руку, я потянул в сторону академии. Она наверняка замерзла и будет чудо, если она не заболеет.

— Что вы делаете? — робко спросила она.

— Мадам Оклер, проявите еще раз чудеса проницательности, которые вы так часто демонстрировали этой ночью. Разумеется, я собираюсь не дать вам замерзнуть насмерть.

— Бросьте, до этого еще очень далеко.

Мы, наконец, оказались в помещении, поэтому я отпустил ее. И надеялся, что она не выйдет на мороз просто из чувства противоречия.

— С тех пор как мы не виделись,вы стали намного более безрассудной. Ради чего вы оставили ребенка, да еще и ночью? Вы уверены, что его можно доверить его отцу?

— А почему нет? Он ведь его родитель, и он замечательно его воспитывает. Уж всяко лучше меня.

Я застыл, пытаясь осознать сказанное. Наверное, я слишком перенервничал и начал хуже соображать. Ну или мадам Оклер права насчет моего возраста и мне нужно проверить голову.

— И на холоде я не так уж и долго простояла. Как приду домой выпью согревающее зелье и тогда точно не заболею.

— Но вам ведь нельзя в вашем положении.

— Каком положении?

Она смотрела на меня своими невозможно-голубыми глазами, а я понимал, что я ничего не понимал.

Разочарование из-за такой холодной реакции лорда-ректора на мой подарок, конечно, присутствовало. Но очень скоро я о нем забыла. Оно просто отошло в сторону, поскольку по мере нашего разговора росло другое чувство — предельная степень удивления.

Непонятно, с чего он решил, что Бернару нельзя доверить Кристофа. Они ведь даже не были знакомы.

А потом все окончательно запуталось и перестало иметь хоть какой-то смысл.

— Вас ведь нельзя зелья в вашем положении.