Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 15 – Любовь Песцова

Да, он не знал, что так обернется. До сих пор пребывал в счастливом неведении, ведь я не решилась сказать, что от меня потребовали его старейшины. Я не винилаего, ведь он действительно предложил мне хоть какой-то выход. Но доверять после этого кому бы то ни было расхотелось окончательно.

Так что пустой замок не тяготил меня. Я его почти любила. Потому что ненавидела общество, так легко отвергнувшее меня.

* * *

Кухню я нашла — за сутки она никуда не делась, не исчезла, не видоизменилась, не превратилась в помещение для варки ядов. Здесь по-прежнему было более чем достаточно продуктов, поэтому с едой проблем не возникло. Я даже завернула пару бутербродов в салфетки, припрятав в сумке на всякий случай.

Хотела уже возвращаться назад в свое крыло, чтобы поискать комнату для переезда, но остановилась на полпути к лестнице. Хотелось бы сразу разжиться свечами и книгами. И если с первым проблем не возникнет — они были в огромном количестве расставлены в коридорах, то вот со вторым намечались проблемы.

Подумав, что меня не должны убить за то, что я еще раз вошла в малую гостиную, направилась именно туда. Там остался недочитанный трактат по алхимии, и я намеревалась утянуть его к себе на чердак. А еще лучше, выбрать наконец себе нормальную комнату и отдохнуть там. С нигой и без залежей пыли.

— Только бы не наткнуться на Шаттенхарда, только бы не наткнуться на Шаттенхарда. Ну пожалуйста, только не Шаттенхард!

Молилась я не конкретному Богу, а всем и сразу. И, если разобраться, мои молитвы даже были услышаны. Шаттенхарда в зале действительно не было. Зато был его ученик.

Он развалился на кресле, практически утонул в нем, закинув ноги на подлокотник. Не самая удобная поза для чтения, но ему, по всей видимости, было комфортно. Одна рука умудрялась держать книгу и перелистывать страницы, а другая шарила по журнальному столику, на котором в огромном количестве были расставлены пирожные.

— Ты хоть что-нибудь кроме сладкого ешь? — вырвалось у меня.

— Новенькая, — он взгляну на меня поверх книги и, не меняя позы, отсалютовал свободной рукой. — А ты все еще ничего не ешь, потому что боишься, что здесь все отравлено?

— Ем, — призналась я. — В доказательство могу даже забрать у тебя одно пирожное.

Леон прищурил глаза, посмотрев на меня как на предательницу. Наверное, правило относительно варенья распространялось и на другие сладости. Лучше было не пытаться отобрать их ученика колдуна.

Рассмеявшисьиз-за такого ревностного отношения к сахару, я подошла к книжным шкафам. Хотелось выбрать сразу несколько книг, чтобы по возможности избегать места, где бывает Шаттенхард.

— Как ты думаешь, меня не убьют за то, что я возьму пару книг с собой? — спросила я у Леона.

— За это вряд ли, — протянул он. — Но вообще я тебе искренне не советую.

— Что? Забирать отсюда книги?

— Запираться в комнате.

— Ну, я…

— Ты боишься, — закончил за меня парень.

— Да, — выдохнула я, признавая очевидное. — Для меня удивительно другое. Почему не боишься ты?

— Ну я ведь тоже колдун, — напомнил он.

Глаза озорно блеснули, а губы растянулись в улыбке. Кажется, он действительно наслаждался своим положением. Или делал вид.

Впрочем, кто я такая, чтобы судить. Возможно, если бы мне не нужно было за год придумать, как уничтожить почти всесильного Шаттенхарда, я бы тоже была менее напряженной.