Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 121 – Любовь Песцова

Или все проще и он думал о том, что со мной сделать, чтобы заставить поступать так, как ему нужно?

— Хорошо, — сказала я.

— Я знал, что ты примешь правильное решение, — улыбнулся он.

Я только кивнула. А потом, собравшись с духом, шагнула к нему. Но вместо того, чтобы просто протянуть кинжал, я обняла его, встав на носочки.

Я видела, как секундное удивление мелькнуло на его лице. Но я не дала ему развить мысль. Притянув его ближе, заставив склониться ко мне, я поцеловала Леонхарда.

Его губы был все такими же мягкими. Даже нежными. Настолько, что на какую-то долю секунды можно было забыть обо всех ужасах последних недель.

А хуже всего было то, что меня по-прежнему тянуло к нему. Невзирая на все. Это был медленный яд. Смертельная болезнь. Помутнение рассудка. Вирус, который нужно искоренить, вытравить из своего организма.

Он ответил на поцелуй. Притянул меня еще ближе, положив руки на талию. Казалось, что каждое его прикосновение оставляло ожог на коже. И заставляло задыхаться. А может быть, воздуха не хватало из-за того, что я не переставала плакать, роняя слезы и делая поцелуй соленым.

За секунду до того, как оторваться от его губ, я провела лезвием кинжала по своей ладони у него за спиной.

На этот раз мне не потребовалось собираться с духом, чтобы ранить себя. Это оказалось почти естественно.

Может быть потому, что порез был меньшим из зол, что ждали меня дальше.

Оторвавшись от Леонхарда, я все еще держала глаза закрытыми. Чтобы не видеть, как он смотрит на меня. Я все еще обнимала его. Да и он не спешил отпускать.

— Прости, — прошептала я почти неслышно, одними губами.

А потом быстро и четко проговорила слова заклинания, которые когда-то нашла в его библиотеке в одну из своих незаконных вылазок. И которые запомнила, несмотря на то, что не собиралась к ним прибегать.

— Revertar quod furatus sum cum voluntate mea.

Зажмурившись, я сделала короткий выпад, загнав лезвие кинжалав его левый бок. Под ребра. Прямо как мой предок когда-то.

И разрыдалась.

Я надеялась, что наука отца мне никогда не пригодится. Но мне все же пришлось вспомнить как он учил меня бить наверняка. Между ребрами.

Слезы продолжали течь по лицу, и открывать глаза было слишком страшно. Я боялась увидеть то, что натворила.

Леонхард вздохнул. Не закричал, не вздрогнул даже. Просто вздохнул. Разочаровано.

И я все же открыла глаза.

Он смотрел на меня с грустной улыбкой и какой-то горечью во взгляде.

— Я, конечно, понимаю, что сам все это спланировал. Но до последнего надеялся, что ты этого не сделаешь.

— Ч-что?

Рыдания перешли в сухие спазмы и я начала заикаться. Глупо и бестолково. Как все, что я делала в свое жизни.

— Это не конец, Лиса.

Он совсем не выглядел как человек, которому вонзили кинжал в сердце. На лице не было гримасы боли, а жизнь не спешила покидать его тело. Он выглядел как обычно.

Это заставила меня задуматься, а не промахнулась ли я.

Опустив взгляд, я увидела, как под моими пальцами рукоять кинжала начинает светиться, причем с каждой секундой все ярче. И лезвие совершенно точно вошло под ребра.

Я знала, что ударила правильно. Он уже должен был умереть. Но Леонхард совсем не выглядел умирающим. Даже не побледнел.

А когда я попыталась отдернуть руку, он не позволил, схватив за запястье. Его пальцы держали, словно стальные кандалы и вырваться не было никаких шансов.