Книга Бракованная попаданка или истинная для Верховного, страница 30 – Любовь Песцова

Хотелось бы, конечно. Но я понимала, что чем меньше народа увидит меня по пути, тем лучше.

Конечно, ночевка в лесу предполагала, что мы с Максом будем спать в одной не слишком просторной телеге. Местная леди на такое, разумеется, под страхом смертной казни не согласилась бы.

А я решила, что если этот индивидуум вдруг начнет ко мне грязно приставать, то постоять за себя сумею. Я и раньше могла в нос зарядить. А сейчас еще и поджечь не постесняюсь.

Так что вечером, когда телега свернула в лес, разместившись на широкой поляне, я чувствовала себя почти в безопасности. Почти, потому что переживала о погоне.

Когда там меня муженек хватится? А если уже погоню послал, а мы тут на природе прохлаждаемся? А что если сам окрестности облететь надумает?

— Тут рядом есть ручей, — Сказал Макс. — Я сейчас разведу огонь, а потом принесу воды.

— Я займусь костром.

Парень снова смерил меня немного скептическим взглядом, но кивнул.

Кострище здесь уже было. Видимо, местобыло очень удобное для подобных стоянок и им периодически пользовались. Выжженный круг, выложенный камнями, требовалось только немного почистить, и можно было пользоваться.

Хвороста вокруг тоже валялось более чем достаточно, так что уже минут через десять пламя вовсю лизало сушняк, разгораясь все сильнее.

В этот вечер получилось и погреться, и умыться, и даже вкусно поужинать. Когда Макс понял, что припасы, о которых я говорила — это сухари, он сначала предложил мне вяленое мясо, а потом махнул рукой и удалился куда-то на полчаса.

Пока его не было, закат превратился в сумерки и лес начал стремительно темнеть. Вернулся парень уже почти в темноте. В руках он держал зайца. Уже мертвого.

Ну и хорошо. Признаться, если бы он приволок сюда живого, я бы не позволила его убить. Хоть и понимала, что это суровый закон жизни, а человек — хищник. Но смотреть на то, как пушистику сворачивают шею было выше моих сил.

Нужно признать, вечер действительно удался. Макс начал чувствовать себя рядом со мной более свободно и постепенно разговорился, даже стал травить байки, рассказывая о забавных случаях, которые случались с ним на ярмарках.

А уж когда освежеванный заяц отправился на костер и пошел аромат… настроение сразу улучшилось.

— Ты его что, голыми руками поймал? Еще и в темноте почти. Ну ты терминатор!

— Не знаю, кто такой терминатор, госпожа. Но я сын охотника. Когда в деревне семьей жили, отец только этим и промышлял. Я вот шкуры выделывать научился. Этим теперь и живем. Хотя отец еще ходит, иногда. Но больше уже для себя. Былое вспомнить.

— Так то он, а то ты.

— Ну как же науку отца не знать? Так и не бывает, наверное.

Вот еще одна местная реалия. Нужно привыкать. А еще отучаться от своих привычных словечек. Зубоскалить я могла в замке с муженьком. Потому что плевать было, что он обо мне подумает.

Даже если бы уличил в том, что душа в теле другая, ничего бы не сделал. У самого рыльце в пушку, ему привлекать ко мне внимание было максимально не выгодно.

Теперь следует быть осторожнее. Ну или хотя бы попытаться.

Макс не приставал и вообще вел себя максимально вежливо. Вооружившись шкурой, он устроился у костра, оставив телегу в моем полном распоряжении. А на мои робкие попытки возмущения, отрезал, что привык к походам с отцом, где и таких удобств не было.