Книга Попаданка для императора, или Истинную вызывали?, страница 5 – Любовь Песцова

И зачем?

Нет, серьезно? В эскорт продавать как-то поздно, на органы тоже не вариант. Неправильный тру-крайм какой-то!

Или вы хотите сказать, что неизвестные похитители провели мне несколько пластических операций и подтяжек для того, чтобы я лет на восемнадцать-двадцать стала выглядеть?

Спасибо им, конечно, но само предположение отдает отменным бредом. Настолько, что впечатление, будто я сейчас лежу где-то рядом с Наполеонами. Заодно спрошу у них, как их комплексы поживают.

Ладно, хватит фантазировать. Из такой странной психушки все равно сбегать нужно.

Быстро взяв себя в руки, я все же поспешила покинуть обитель этого маньяка, который меня избил.

И избил, нужно сказать, знатно. Щека отекла, а на голове чувствовалась огромная шишка. Вроде даже немного крови было в волосах, но сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

Нужно было выбраться. И это у меня даже получилось. Дверь, что удивительно, никто не запирал.

Вот только выйдя на улицу, я застыла в ступоре.

Родной городок с кирпичными новостройками куда-то делся. Исчез снег, пропал гул машин с проезжей части.

Вместо этого на меня смотрела грязная улица, на которой располагались самые убогие дома из тех, что я видела. У нас таких даже в самой забытой богами деревне ненайдешь.

Казалось, они построены из всего, что под руку подвернулось. Покосившиеся, несуразные.

Но главное было в другом.

Полное отсутствие любых намеков на современную цивилизацию.

Куда я попала?!

Не знаю, сколько я простояла на пороге, глазея по сторонам. Наверное, долго. И что-то мне подсказывало, что вид у меня при этом был не слишком глубокомысленным. Скорее всего, как у выброшенной на берег рыбы.

— Эй, Висла, чего застыла как блаженная?

Голос был женский и принадлежал девушке примерно восемнадцати лет, которая появилась передо мной, поставив в грязь ведра с водой.

— А?

Я ничего не поняла. Где я висла? На ком? И почему?

— Отец ушел уже, можешь не бояться.

— Отец?

— Ох, кажется, он тебя сильно в этот раз приложил, — сочувственно покивала девушка.

Она выглядела странно. На голове была повязана какая-то косынка, платье в пол с обтрепанным подолом.

А главное — ее полная уверенность в том, что мир не сошел с ума. В том, что она меня знает. И в том, что избиение неизвестного маньяка — это что-то в порядке вещей.

— Я ничего не понимаю, — призналась я.

— Знаешь что, я сегодня тебе ужин уже готовый принесу. Потом отдашь. А ты пока отдохни. Видно, что плохо тебе.

— А? Ну да, — выдавила я из себя.

Не знаю о чем она, но если мне предлагают отдохнуть, грех отказываться.

Девушка, кивнув, подхватила свои ведра и пошла дальше.

А я поняла, что убегать преждевременно и поспешила убраться обратно в дом… Если его можно было так назвать.

Темное помещение, где на полу вместо привычного ламината оказалась гнилая солома, очень напоминало то, что я видела в краеведческом музее.

Ужасающая конструкция, которая отдаленно напоминала печь, грубый стол, несколько лавок. В соседнем помещении, разделенным даже не дверью, а какой-то тряпкой, стояла кровать под лоскутным одеялом.

Вот только того приятного ощущения опрятности, как музее, не было. Даже лоскутное одеяло — явно чуть ли не самая дорогая вещь здесь, — было достаточно грязным.

— Хлебать мой суп! Это что за сказка такая?

Я уселась прямо на лоскутное одеяло, думая, что делать.